SLAVDOM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены.


Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены.

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

http://farmiranime1.ucoz.ru/_ph/5/2/614371763.jpg

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
- Муромские леса, Русь
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
- Баба Яга, Кощей Бессмертный
ВРЕМЯ/МЕСТО
- лето 6544 от сотворения мира (XI век от Рождества Христова), избушка Бабы Яги
КРАТКИЙ СЮЖЕТ - Кощей Бессмертный вспомнил, наконец-то, о дальней родственнице и явился неждан-незван. И не просто так явился, а по важному делу - нужен ему конь богатырский из табуна Бабы Яги. Но Яга подарков делать не собирается...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ -  на всякий случай +18. Кто знает, что Баба Яга потребует в уплату? Кощей – мужчина видный, а она – женщина одинокая…
Действие происходит задолго до знаменитого пленения у Марьи Моревны, и, по сути, чародей еще величается Кошем, но мы для легкости восприятия будем называть его по привычке – Кощеем.

+1

2

Обернувшись вороном и добравшись до самой густой и непроходимой чащи лесов муромских, Кощей ударился оземь и обернулся добрым молодцем. Не любил он превращаться в птицу, но до дома Бабы Яги по-другому не доберешься – на коне месяц проплутаешь, а пешком и вовсе сгинешь где-нибудь под вековечным дубом. Чародей приосанился, поправил мерлушковую княжескую шапку, расправил плащ-корзно с княжеской нашивкой на груди. Ради такого дела он нарядился в шелковую рубаху, купленную в Царь-граде, плисовые штаны и сапоги из зеленого сафьяна. Пусть впечатлится лесная отшельница таким великолепием.
Троюродную сестру Кощей не видел уже давно. Сам уже не помнил, сколько веков. И еще бы столько не видел, и сильно от этого не страдал, но у Мстислава Удатного, что из Тьмутаракани, появился конь – всем коням князь! Ноги – как ветер, сердце – как у собаки, на голос хозяина откликался, в глазах – огонь колдовской, так и жжет оком! Говорили, что коня Мстислав получил от самой Бабы Яги. Кто верил, кто не верил, но Кощей сразу смекнул, что к чему. Не иначе его сестренка, которую слушалась всякая живность, коней богатырских разводить занялась. Еще через неделю он вызнал, что Яга и в самом деле поселилась в чаще, отгородившись от людей, и пестовала табун. Лошадки у нее были как на подбор  - птицы, а не лошади. Некоторые заговоренные – кто на быстрый бег, кто на зрячесть в ночи, а кто и на вещее предчувствие.
И разгорелось сердце ретивое – как так, у Кощея да нет волшебного жеребца?! Украл бы, да табун слушался Бабу Ягу во всем. Скажет: летите на небо и среди туч затеряйтесь, - и спрячутся в облаках. А к вечеру домой возвращаются, даже с края света. Вот и пришлось идти на поклон, вспоминать родственные связи.
Перебравшись через кучу валежника, Кощей вышел на поляну, где стояла избушка Яги. По виду – погребальная домовина на четырех высоких сваях. Если кто и забредет сдуру в такую глушь, ни за что не войдет внутрь – покойников потревожить побоится.
Но Кощей знал этот прием, когда еще юнцом бегал.
Выйдя к домовине, он упер кулак в бок, свистнул в два пальца и крикнул:
- А ну, избушка-хороминка! Встань по-старому, как мать поставила! К лесу задом, ко мне передом!
Заклинание подействовало, и изба медленно повернулась, выдергивая из земли ноги-сваи, похожие на куриные лапы. Маленькая дверь приоткрылась, и от нее до земли протянулось крыльцо. Ступеньки колебались, словно сотканные из тумана, но Кощей, не убоявшись, ловко взбежал по ним и шагнул, наклонившись, под низкие своды.

Отредактировано Кощей Бессмертный (2014-06-14 18:35:56)

+3

3

Сова, беспокойно ухая, влетела в распахнутое окно и опустилась на стол перед Ягой, прямо на один из свитков, который ведьма внимательно изучала вот уже несколько дней, прерываясь разве что на короткий сон. Взамен пришлось расстаться с одним прекрасным конём, но свиток этот стоил, наверное, целого табуна. Если разобрать это заклинание и выучить его, можно будет не просто управлять силой и направлением ветра. Можно будет этот ветер вызывать. Это только кажется, что ветер - просто ерунда: подул, пошевелил волосы и унёсся к облакам. Ветер - это сила. Освоит она эту силу, а потом можно будет и на грозу замахнуться...
Но сова одним махом скинула старый пергамент на пол, а сама запрыгала, бойко пересказывая Яге новости: в лесу чужой, как появился - неизвестно, запретные заклинания разорвал, словно паутину, и не заметил их, а теперь подходит к избе.
- Пусть подходит, - дёрнула плечом Яга, подавив желание пинком отправить птицу на пол. Совы - не люди. с ними нужно ласково и аккуратно. Вот обидится - и хоть ты угрожай ей, хоть прощения проси, хоть что хочешь делай, но служить уже не будет. С характером птичка.
- Ему в дом не войти, а войдёт - живым не выйдет.
Но говорила она это больше для того, чтобы не уронить своего авторитета в глазах внимательной и неглупой совы. Яга испугалась этого чужака. Сильный, значит, чародей, раз так легко прошёл через все её заклятия. Их ведь несколько было. Одно в трясину гиблую уводило, другое - в чащу дремучую, непролазную... Третье должно было обращать человека в зверя, но с этим заклинанием что-то было не так, звери получались настолько уродливыми и глупыми,  что их приходилось убивать - из жалости.
Яга торопливо выпроводила сову и постаралась подготовиться к встрече с незваным гостем. Быстро осмотрела себя в зеркале - чёрное платье, как она всегда любила, плотно облегало талию и расходилось от неё мягкими складками - до пола. Яга понятия не имела, какая сейчас мода за пределами её леса, да она и не следила за ней. Одевалась так, как нравилась себе. Интересно, отчего все эти царевичи, что побывали у неё, говорили потом, что она - страшная и ужасная? Она ведь никогда не являлась им в своём истинном виде. Наверное, при виде её жилища они настолько пугались, что потом уже ничего не замечали и думали лишь о том, как бы уйти отсюда живыми...
Вот трусишки...
Но разве сама она сейчас не дрожит, словно заяц под кустом, в ожидании этого неизвестного гостя? Яга метнула взгляд на свою метлу. Стоит себе скромно в уголке... ведьме стало чуть полегче. Если что-то пойдёт не так, и Яга почувствует опасность - она всегда сможет улететь.
Но голос, уверенно прокричавший заклинание, успокоил Ягу - и в то же время она разволновалась снова, только уже не от страха перед незнакомцем. Она узнала голос. Кош.
Да неужели? Троюродный брат, прекрасно живший своей жизнью, не имеющий отбоя от царевен и королевен, не говоря уже о простых девушках, вдруг  решил проведать дальнюю родственницу? Неспроста. Понадобилось, видно, что-то.
Яга с обидой подумала о том, сколько лет - да что там лет, веков! - брат не вспоминал о её существовании. А она так старалась хоть как-нибудь напомнить о себе... Даже дорогу всяким упрямым дурачкам в его царство показывала. Можно сказать, чуть ли не за руку туда приводила. А брат, похоже, и не догадывался о том, кто помогает этим смельчакам попадать к нему в гости. Обидно, до глубины души...

Пол едва ощутимо дрогнул. Повинуясь заклятию, дом впускал чужака.
Ну, заходи, Кош... Интересно, с чем это ты пожаловал...
Яга изобразила на лице холодное равнодушие и,  встав из-за стола, вышла на середину комнаты. Дорогого гостя нужно встречать стоя. Лучше, конечно, на пороге, но с этим она опоздала - уже слышались тяжёлые шаги. Секунда, другая... две вечности. И вот он вошёл.
Хорош, хорош... Это вот так теперь наряжаются, чтоб девчонкам понравиться?
Яга нехорошо прищурилась. Цветущий и довольный вид Коша почему-то раздражал её. И это самодовольное выражение, навсегда, кажется, поселившееся в уголках его губ, в самой середине колючих зрачков, в повороте головы...
Она молчала, давая возможность гостю поздороваться первым. Это же справедливо - сам пришёл, сам и здоровайся.

+2

4

Изнутри изба была гораздо больше, чем казалась снаружи. Хорошее колдовство! А вот сама горница никуда не годилась. Кош огляделся, недоумевая, как Яга может жить в таком убожестве. Ни тебе цветных стекляшек в окнах, ни печи заморской, трубой наружу… А где же резьба искусная на потолочных столбах? Где ковры мягкие, восточные? Где чаши серебряные, наполненные душистыми лепестками?.. Вместо этого - лавки, на которых постланы лоскутные одеяла, запах свежеструганого дерева, грубый стол, заваленный книгами и свитками. И еще печь - эта крестьянская черная печь, из-за которой потолок вечно в противной копоти. Да, видно совсем одичала в глуши, со зверьем лишь якшаясь. 
Сама хозяйка стояла посредь избы, упрямо наклонив голову. Брови насуплены, из глаз вот-вот молнии ударят – нет, похоже, не рады ему в этом доме.
Кош сделал вид, что не понял грозного вида ведьмы. Пусть смотрит, как хочет, лишь бы не выгнала.
Он широко улыбнулся, откидывая полу плаща, чтобы Яга оценила его наряд, и произнес так радушно, как только мог:
- Ярина! Сколько лет не виделись, сколько зим! Что же ты, сестренка? В чащу спряталась, с родней знаться забыла. Вот, пришел к тебе сам. Проведать, о житье-бытье спросить.
Он подошел к Яге, расцеловав ее в обе щеки гораздо горячее, нежели требовали родственные чувства.
- Ну, здравствуй, сестренка! Принимай гостя, да рассказывай свои новости. Ведь, считай, лет сто не виделись?.. Говорят, ты совсем из мира ушла, людей бросила, лошадок разводишь…

+2

5

Со зверями намного проще. Перед ними не нужно притворяться не тем, что ты есть на самом деле. Не нужно скрывать свои мысли... А Кош... Вначале оглядел презрительно её комнату, словно попал в какой-нибудь убогий свинарник, а затем посмотрел на Ягу своими пронзительными глазами и так улыбнулся, что  у настороженной и настроившейся на неприязнь ведьмы шевельнулось что-то радостное в душе, тёплое и уютное. Будто огонёчек маленький. И ведьма поняла, ещё немного - и её враждебная маска развеется, словно дым...
Да-да, расчувствуйся и скажи, как ты скучала по нему, пока не поняла, что он про тебя вообще забыл! - словно сказал кто-то ехидно ей в самое ухо. Яга тряхнула головой, отгоняя наваждение, и погасила начавшую было пробиваться ответную улыбку.
Он притворяется, играет, лукавит... Ему что-то от меня нужно. Веками не видел, и сейчас бы не пришёл. Что же? Заклятий знает не меньше меня, а то и больше. Никаких редких сокровищ у меня нет...
Её имя, произнесённое им так легко, снова пошатнуло тщательно выстроенную броню. Как давно её так никто не называл... Взгляд ведьмы слегка потеплел. Она уже собралась, наконец, поздороваться сама, но тут Кош удивил её и совсем сбил с толку, расцеловав, как будто и вправду был очень рад видеть свою троюродную сестру. Яга была застигнута врасплох, и совершенно утратила над собой контроль. К счастью, всего на какую-то долю секунды. Кощей заговорил снова, и одно слово, брошенное вроде бы мельком, заставило её посмотреть на него уже не с наигранной, а с самой настоящей злобой.
- Здравствуй, Кош. Не сто лет мы не видались, а что-то около четырёхсот. Без малого. Ну заходи, раз пришёл. Садись.
Яга махнула рукой в сторону лавки, а сама вернулась на своё излюбленное место - в деревянное кресло, чем-то отдалённо напоминающее трон. Она уже полностью держала свои так некстати всколыхнувшиеся эмоции под контролем.
Лошадок, говоришь? Так вот оно что... Конь тебе понадобился. А Яга такая дурочка, возьмёт, и от счастья, что ты наконец-то соизволил о ней вспомнить, да и подарит тебе самого лучшего своего коня... Мечтатель.
Как же это унизительно... Она ведь почти поверила в его родственный порыв... А если бы поверила? Ухватил бы Кош коня, и только бы его и видели.
Нет уж, братец, если тебе и вправду конь нужен, то я такую цену назначу, что ты сам от него откажешься! А заодно и за сегодняшнее унижение рассчитаешься со мной.

Яга откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и посмотрела Кошу прямо в глаза.
- Какие же у меня могут быть новости, братец? Я ведь дни напролёт только моими лошадками и занимаюсь. Чудесные животные, ни у кого таких в мире больше нет! Непростые. Ухода особого требуют, колдовского. И способности у них ведь разные. К каждому свой подход нужен. Так что некогда мне по миру разгуливать.

+2

6

Нет, нельзя было разговаривать с Ягой, как с купеческой дочерью. Кощей понял, что сделал ошибку, едва заветное слово слетело с языка. Он сразу увидел, как окаменело лицо ведьмы. Вокруг нее завихрились совсем не дружелюбные вихри, а ведь сначала была, даже рада его приходу, он это почувствовал. Теперь же Яга сидела в кресле, как в осажденной крепости – готовая к отражению атаки и нападению, если потребуется.
Даже угощенья не предложила. Зато всю эту братию недотепистую, которую к нему подсылала, царевичей этих и коровьих сыновей – кормила, поила, в баньке парила. 
Кош сел на лавку и положил руку на стол, постукивая пальцами по переплету одной из книг. Тактику надо менять, если хочешь получить желаемое. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что она тут изучает.
- Ладно, Ярина, не злись, - сказал он примирительно. – Согласен, запамятовал. Но когда живешь не первую тысячу лет, то век-другой пролетают совсем незаметно. Ты молоденькая еще, не понимаешь, каково это. И прости, что давно не показывался и весточки не слал – книга больно интересная попалась, про грозовую волшбу. Пока не прочитал, все сиднем в тереме сидел – такая мудрость, хочу тебе сказать!..
Он восхищенно прищелкнул языком, и понял, что выбрал верный путь: вон как глазки-то сразу у Яги разгорелись! Уж в чем-чем, а в жажде знаний она ему не уступала. А, возможно, и превосходила. Только в мире мужчин женщина никогда не добьется первенства. Поэтому придется ей довольствоваться подпевками. Так, а теперь можно и к делу.
И запел соловьем:
- Но как увидел коня, что ты Мстишке Удатному подарила, не выдержал. И откуда в тебе такое искусство, сестренка?! Не конь, а лебедь! Не скачет, а по воздуху летит! Возжелалось и мне такого же. Ты уж не откажи,  по-родственному. Я и отдарок тебе приготовил. Прими, сделай милость. Дай только жеребенка из твоего табуна. Такого, чтобы был верным товарищем и мчался бы быстрее мысли.
Кош присвистнул сквозь зубы, и на столе появилось решето, полное до краев драгоценными камнями. Солнечные лучи отразились в их гранях, да так и брызнули разноцветными пятнами по стенам избушки.
- Смотри, какое богатство! – голос чародея стал вкрадчивым. – Разве конь такого стоит? Но я же понимаю: колдовские кони, они особые. Понимаю, сколько сил ты на них потратила и умения. Поэтому и цена - по товару.  Ну что, договорились?.. 

Отредактировано Кощей Бессмертный (2014-06-16 20:14:04)

+2

7

Да-да, четыреста лет книгу читал... Верю. Неужели и правда меня такой дурочкой считаешь?
Однако упоминание о грозовой волшбе раззадорило воображение ведьмы. Попросить бы эту книгу у Коша... Но книга в обмен на коня -  слишком неравноценно. Яга промолчала. Пусть скажет сам, честно - зачем явился. Интересно даже стало, скажет  прямо или начнёт намекать издалека...
Сказал, как есть. Да ещё и похвалил. И удивительное дело - ведь знала, что ни одному слову его доверять нельзя, что братец пойдёт на любую хитрость, только бы заполучить желаемое - и всё равно так приятно стало от его похвалы. И правда, идея разводить богатырских волшебных коней была поистине гениальной. Какой же герой без коня? На обычном ездить можно, но как-то уже несолидно, если ты герой. А так как герои имеют обыкновение встречаться то на пиру, то в драке, общаться и разглядывать, кто из них богаче одет, у кого конь побогатырестее, то о Яговских конях весть разлетелась очень быстро... Хвастаются друг перед другом, как дети малые. И стоило у одного появиться  чудесному коню, как все остальные тут же возжелали себе таких же. И потянулись к Яге косяками, как журавли по весне. Иногда за месяц по несколько героев наведывалось. И каждому Яга давала задание. Деньгами никто ещё не рассчитывался. Кто-то с заданием справлялся, и тогда у Яги пополнялась коллекция старинных заклинаний, магических талисманов и других полезных вещей, которые так дороги сердцу ведьмы. Но большинство героев пропадало без вести. Понятно, что их пропажа Ягу совершенно не трогала. Сами напросились.
А вот Кошу отдавать коня очень не хотелось. Ни за какие заклинания, старые рукописи или магические талисманы. Вот не хотелось - и всё тут. Из вредности. Но ведь он пока своего не добьётся - не отстанет. Приятно, конечно, пользоваться вниманием братца, но очень уж неприятно знать, чего стоит это внимание. Конь. Пока он у Яги, Кош будет метать перед ней бисер, говорить комплименты, нахваливать и льстить. И всё это неискренне...
  На столе перед ней оказалось решето с драгоценными камнями. Камни вели себя очень нагло: светились без спроса, посылали во все уголки комнаты сияющие лучики, перемигивались и молча кричали о своей баснословной цене. Яга хмыкнула, повела правой рукой над столом и проговорила шёпотом одну маленькую, но очень запутанную фразу. Рядом с решетом на столе появился лист лопуха, а на нём - простые камни, какие можно на любой дороге просёлочной встретить... на первый взгляд.
- Нет, братец, не нужны мне твои глупые камни. В них ничего интересного нет, посмотри: всё, что умеют - это красоваться и переливаться. Я другие камни люблю. Говорящие.
Яга взяла с лопуха  камень. Тёмный и шершавый с одной стороны и словно покрытый золотистой пыльцой с другой.
- Вот этот у реки лежал. Все русалочьи тайны знает. Тайны-то, по правде сказать, немудрёные, но порой интересно послушать на ночь, вроде сказки.
Подняла другой, желтовато-белый, весь в трещинках, полупрозрачный.
- А этот - на дороге просёлочной. Он многое знает о странниках. Иногда от него полезное можно что-то услышать.
Опустила оба камня на лопух, взяла третий. Белый, с серыми крапинками, ноздреватый.
- Этот в ручье нашла. Он знает про пути водные, подземные... Ну и как ты думаешь, интересно мне будет с твоими пустышками дело иметь? Красивые они, но мне ни к чему. Другую цену с тебя потребую.
Пока Яга о камнях Кошу рассказывала, она думала изо всех сил, какую бы такую цену назначить, чтобы Кош заплатить не смог и сам от коня отказался. И ведь придумала:
- Чтобы получить от меня богатырского непростого коня, должен ты будешь, братец, прослужить мне три недели верой и правдой. Задания мои выполнять - любые, какие я тебе скажу. Если скажешь "нет" или не выполнишь моё желание - уговору конец, и конь остаётся в моём табуне. А если прослужишь мне честно - через три недели конь твой. И ещё, Кош - колдовать при этом нельзя. Я почую колдовство, даже если на другом конце леса находиться буду.
Улыбнулась, разглядывая лицо гостя - искренне улыбнулась, широко и радостно.
- Ну как, Кош, по рукам или сразу откажешься?

Отредактировано Баба Яга (2014-05-21 21:24:44)

+2

8

Улыбка не покинула кощеева лица, но мысли его были далеки от веселости. Вот ведь баба лиходейская, чего хочет! Чтобы он – великий Кош-чародей – был у нее на посылках? Холопью работу работал? Может, подвох какой? Нет, вон как обрадовалась своей выдумке. Надеется, что он откажется. Позора не стерпит – бабе служить. Превратить ее в лягушку, что ли? Чтобы в болоте каком царевича дожидалась. Или нет, лучше – в змею подколодную. И сразу зубы повырывать, чтобы не жалилась. Чтобы на брюхе до конца дней ползала, червями питалась.
Как назло, во двор вбежал сестрин табун. Кош невольно засмотрелся. Эх, что за лошади! Загляденье просто! Гривы шелковые, копыта алмазами блестят, шкурка – шерстинка к шерстинке. А Мстислав похвалялся, что такого друга верного, как его конь, ни у кого нет и не будет…
Еще и колдовать нельзя, почует она, видите ли. И не такие не чуяли. Кош прищелкну пальцами, убирая отвергнутую плату. Драгоценные камни вспыхнули белым пламенем и пропали с глаз. А то ведь отвернись – сразу половины не досчитаешься. Знаем таких, кто утверждает, что с камешками речными приятнее шептаться, чем с самоцветами.
Вслух, разумеется, он сказал совсем иное:
- Ох, хитра ты, свет-Яринушка! Думаешь меня работой испугать, или поручениями какими? Так нет, не испугаешь. Согласен. Три недели – и конь мой. Только – чур! – без обмана. Чтобы лучше был, чем у Мстишки. Чай, не князя носить будет, а кесаря.
А про колдовство она ничего не вызнает. Мала еще, да глупа. Даже не представляет, какие силы ему подвластны.
Кош встал, расправляя плащ, и протянул Ягу руку:
- Значит, договорились?

+2

9

Пока Кош решал про себя, Яга вся извелась от нетерпения. Уже и реплику ехидную придумала, когда Кош откажется от назначенной платы. Что не зря Коша скупым считают. Но брат, как всегда, непредсказуемо себя повёл. Согласился. Согласился!...
И что теперь делать?
Яга, словно не расслышала, вопросительно посмотрела на Коша. Наверное, у неё в этот момент был очень растерянный вид, потому что самодовольное лицо брата немного прояснилось и стало ещё самодовольнее.
Рано праздновать победу, рано... Три недели моей власти над тобой, это тоже чего-то стоит... Хорошо, братец, договорились, только сперва надо себя обезопасить от твоих хитростей.
Яга отвыкла доверять людям уже очень давно. Мелочные душонки, всегда искали себе выгоды побольше и норовили её обмануть. Яга даже временами удивлялась - ну откуда в людях столько подлости, ведь всего ничего на свете живут: едва-едва родились - а уже и помирать пора. Нет, успевают понабраться и лжи, и лукавства, и жадности... Мало чистых и искренних людей осталось. Да что там осталось - их всегда мало было.
Что уж тогда говорить о Коше, который сам не знает, сколько живёт на свете?
Но и Яга пожила немало.
- Не спеши, брат. Если ты согласен, поклянись мне, что условия договора нашего будешь выполнять без обмана. Не колдовать, не говорить нет и выполнять все, что я пожелаю три недели, начиная с завтрашнего дня. Клятвы своей ты не нарушишь, я знаю.

+2

10

Кош задумался. Нет, пожалуй, и беззубая змея – слишком для нее хорошо. А превратить ее в колоду, на которой мясники туши разделывают! Самое подходящее для этой пиявицы. Сидит, довольная. Думает, поймала его на крючок, как пескаря.
Клятва – священна. Он очень не любил признаваться  в этом, но таково правило чародейства. Даже при вечной лжи надо, чтобы было что-то незыблемое, что-то, что поддерживает твое существование даже при разрушающем действе волшбы. Это вот как воду постоянно пить, чтобы сил набираться быстрее. Или держать слово, если поклялся.
Великолепные животные резвились во дворе, оглашая ржанием вековечный лес. Снова бросив взгляд в окно, Кош стиснул зубы. Что он, без колдовства три недели не выдержит? И не то выдержал при посвящении. Ну, погоняет она его по поручениям, за столом прислуживать заставит, а может… Тут он лениво улыбнулся. Может, понадобится мужское умение не оплошать перед ведьмой. Она женщина одинокая, а они все – недолюбленные, недоласканные. Только правду сказать стыдятся. Яга, она, конечно, особой стыдливостью никогда не отличалась, но кто знает?.. Женское сердце – потемки даже для великого чародея. И он решился.
- Согласен. Даю тебе клятву, что соблюду наш договор, и отказываюсь от своего колдовского умения на три недели, с завтрашнего рассвета начиная.

+2

11

Ведьма чуть не взвизгнула дурным голосом от счастья, когда Кош произнёс свою клятву. Но сдержалась, и вида не показала, что не ожидала такого везения. Неужто за три недели не найдёт она какого-нибудь страшного поручения, выполнить которое братец, лишённый своего колдовского умения, не сможет? Но вначале от души над ним поглумится, заставив выполнять самую чёрную работу. Яга прошептала про себя простенькое заклинание - и конюшня перестала самоочищаться. За ночь наберётся немало пахучих подарочков для братца. Это и будет  первым заданием, которое Яга даст Кошу сразу после завтрака - очистить конюшню...

- Хорошо, Кош, договорились. С завтрашнего рассвета. Ну а пока, может быть, поужинать хочешь? Я живу по-простому, на ужин у меня обычно орехи и ягоды, но для тебя могу наколдовать что пожелаешь.
Яге стало необыкновенно весело. Давно уже она так не радовалась. Ну, уж теперь-то она расплатится с Кошем сполна за все годы невнимания... Интересно, на какой день он сбежит?

Уплетая за обе щеки лесные орешки, Яга вдруг осознала, что ей придётся эти три недели не совсем легко, если не сказать хуже. Кош будет рядом. Не просто рядом - в одном доме. В одной комнате... А то, что Кош имел на Ягу необъяснимое влияние, ведьма не могла не признать. Она всегда стремилась завоевать не только внимание, но и уважение брата. Хотела, чтобы он оценил её достоинства, умения... И... чтобы тоже хотел быть с ней рядом.
Эти мысли и мечты Яга прятала от всех,  а больше всего - от себя самой. Знала, что они глупые. Что не пристало ведьме со стажем думать о такой ерунде. Много приводила доводов, убедительных, сто раз доказывала себе, что у неё и у Коша нет ничего общего, кроме сомнительного родства... и продолжала потихоньку мечтать. Когда никто не видел.
И вот теперь  Кош будет с ней, да ещё и так долго... Это и для Яги испытание, и неизвестно, чьё испытание тяжелее.
Ничего, она справится. И сделает жизнь Коша за эти три недели не просто тяжёлой - невыносимой. А теперь пора спать. Люди говорят: утро вечера мудренее. Что-то есть в этой фразе, верное.

- Спать будешь здесь, на лавке. Я по ночам бываю дома редко, но если вдруг вернусь, тебя не потревожу - у меня есть своя спальня, там окно большое.

Спальня Яги находилась под самой крышей, и из горницы в неё хода не было. Яга очень не любила, когда её заставали спящей, и постаралась сделать всё, чтобы этого не произошло. Да и к чему лишние двери, если ты умеешь влетать в окна?
Сейчас эта старинная предосторожность оказалась как нельзя кстати. Если она совсем потеряет голову от чар Коша, то можно будет сбежать в свою спальню и отсидеться там, пока не придёт в себя.

+2

12

Лавка в избушке Яги была узкой для Коша. И короткой – ноги свисали, а уж про тощее одеяло и говорить не приходилось. Он долго не мог устроиться поудобнее, а потом долго смотрел в потолок, прислушиваясь к лесным шумам – то и дело раздавалось уханье совы или крик козодоя. В болоте, раскинувшемся поблизости, расквакались лягушки – должно быть, к дождю. Время от времени  поскрипывали половицы над головой – от осторожных шагов. Яге тоже не спалось, хотя она предупреждала,  что ночами бодрствует. Он ждал, что она позовет-таки его в свою спаленку, но так и не дождался.
Не смотря ни на что, в ведьминой избушке Кошу было уютно и покойно. Уже в полусне он вспомнил, как впервые увидел Ярину – ей тогда веков двенадцать или тринадцать было, совсем еще девчонка. Ее бабка приходилась отцу Коша то ли двоюродной внучкой, то ли внучатой племянницей – вобщем, седьмая вода на киселе,
В ту пору Кош уже привык жить на земле, хотя все еще не мог слышать журавлиного курлыканья, когда птичьи стаи по осени собирались в Ирий, где их до весны запирали золотыми ключами.
Ярина родилась уже после изгнания, и никогда не видела небесного града. В ней не было даже отблеска предначального света. Маленькое, худенькое существо с двумя черными косичками и черными глазищами в половину лица. На плече у нее сидел какой-то мелкий взъерошенный птах и время от времени что-то щебетал в ухо – ни дать, ни взять о чем-то рассказывал. Кош тогда приехал к ее матери, за травами для зелья. Принимали его не слишком радушно, но с почтением – и в дом проводили, и горячим медовым питьем угостили с дороги. Он отряхнул от снега шапку и сбросил волчью доху,  сел за стол и завел неспешные беседы с хозяйкой, пока она укладывала в берестяной короб мешочки с корой дуба, омелой, повиликой и барвинком. Повернул голову и встретился взглядом с девчонкой-подлетком, таращившейся на него из-за печи. Спросил со смехом: кто это у тебя? чернавка? Ведьма сначала поджала губы, а потом нехотя ответила: дочка, Яринкой кличут.
Яринка так и не вышла из-за печи, и словно играла с ним в прятки – то покажется, то снова юркнет в темный угол. Она и вправду была диковатая – больше возилась со зверьем и птицами, чем с людьми, и к земле была ближе, чем к небу.
Кош уснул и видел во сне цветущие яблони Ирий-града. На ветвях сидели птицы с женскими ликами и пели дивные песни.
Проснулся он рано, перед рассветом, словно кто в бок толкнул. Сел, потирая ладонями лицо, хотел было прищелкнуть пальцами, чтобы зажечь лучинку в светце, да вовремя вспомнил о клятве. Не хватало еще в первый же день все испортить.

+2

13

Уснуть удалось лишь под утро. Слишком много впечатлений, слишком много мыслей... Яга то вставала, то снова ложилась на  кровать, ворочалась, устраивалась поудобнее, вспоминала про себя самые сложные заклинания - ничего не помогало. Промучившись довольно долго, она представила, как Кош завтра будет убирать в конюшне и какими словами будет вспоминать свою сестрицу, нежно улыбнулась и тут же сладко заснула, подложив под щёку руку.

Но проспала недолго. Слишком интересная жизнь у неё начиналась - не стоит тратить её на сон. Но как она ни спешила поскорее предстать перед Кошем и объявить, что его ждёт сегодня, Яга всё же задержалась. Умылась, причесалась, нарядилась в новое платье - тоже чёрное, как и вчера, но уже с богатой серебряной вышивкой по высокому воротнику и на рукавах. Праздник ведь.
Солнце, правда, ещё не взошло. Намекало о себе розовой полосой над верхушками елей. Ничего... чуть-чуть подождать - и взойдёт. Пока что можно вместе мирно позавтракать.
Яга свистнула, и её метла рванулась к ней в руки. Ведьма стремительно вылетела из окна, и через несколько секунд уже была в горнице. Кош не спал. Непривычно, видимо, спать не на перинах, да ещё и без красивой девицы под боком...
Да что за мысли у неё такие? Ведьмы не краснеют, их лица должны всё время оставаться бледными, как смерть... А не полыхать, как маков цвет в середине июля.

Яга медленно прошлась перед Кошем, остановилась напротив, склонила голову к плечу.
- Как спалось тебе, братец? Удобно? Сны хорошие снились, кошмары не беспокоили? Рано сейчас ещё, но, может, позавтракать хочешь?
Бормотнула себе под нос что-то - и на столе появились две чашки с горячим травяным настоем. Одну себе взяла, другую Кошу подала.
- Не бойся, не отравлено.
Завтрак явился на столе через несколько минут. Яга не торопилась, медленно съела кусок пирога, потом принялась за яблоко. Она растягивала удовольствие, предвкушая реакцию брата на её первое задание. Наконец, ведьма почувствовала, что больше терпеть уже не в силах.
- Братец Кош, а знаешь, мои лошадки очень любят чистоту... возьми вот эту грушу, не пожалеешь, она такая душистая... Да, о чём это я? Так вот. Нужно бы почистить их конюшню. За ночь там наверняка насобирались две-три кучки по углам. Быстро управишься - и возвращайся, у меня дел много, я тебе следующее задание дам.
Яга, скрывая улыбку, отвернулась и взяла из воздуха пару лаптей, два лоскутка когда-то белой ткани и верёвочки.
- Ты бы переобулся, братец, а то мне твоих нарядных сапожек очень жалко. Знаешь, как это носят?

Отредактировано Баба Яга (2014-05-22 21:42:49)

+2

14

Она еще и издевалась. Три недели представились Кошу долгими, как осенняя дорога из Мурома до Киева. Конечно, он знал и про лапти, и про онучи, только никогда их не носил. Но спорить не стал, и отвечать на подначки не собирался. Снял сапоги, и только снял – как они пропали с глаз долой. Так же пропали плащ и мерлушковая шапка с соболиной оторочкой, а вместо них появились видавшая виды свита с заплатами на локтях, и войлочная шляпа с обвислыми полями, вроде тех, что носят крестьяне на посевную.
Намотав онучи, в лаптях и поношенной свите великий чародей стал похож на простого селянина. Оглядел себя с удовольствием, лихо заломил на затылок шляпу, и сказал благодарно:
- Какая ты умница, Яринушка! И добрая, и заботливая – конечно же, зачем хорошую одежду портить. А так и удобно, и сердито.
Насвистывая что-то веселое, он вышел из избушки и направился к конюшне. Но едва зашел за угол, где Яга не могла его видеть, сорвал шляпу и в досаде метнул о земь. Вот баба проклятущая! Мало того, что служить заставила, так еще и надсмешничает! Ну да ладно, и не таких переупрямить получалось.
Конюшня у Бабы Яги была добротная, побольше иных княжеских хором. Кош открыл двери, и забыл обо всех обидах – вот они, кони драгоценные! золотые-жемчужные!.. У каждого – отдельное стойло, каждый грозно косит на чужака,  фыркает, перебирает копытами.
Подхватив вилы, он принялся за работу. Дело-то знал, да только давно спину отвык гнуть. Руки, привыкшие к мечу, вскоре вспухли пузырями мозолей. Да и кони вели себя не как обыкновенные животные – все укусить норовили или лягнуть. Не иначе – Яга подучила.
В последнем стойле на охапке прелой соломы лежал тощий мышастый жеребенок – по всему видно, что и у опытных ведьм не всегда выходит по их желанию. Кош подумал, что милосерднее было бы прирезать больного. Чтобы табун не портил. Жеребенок был настолько слаб, что даже не поднял головы, пока чистилось стойло. Постояв над ним в раздумье, новоиспеченный конюх взял животину под брюхо и легко поднял – эдакий мешок с костями, что не поднять? – потом заменил солому на свежую, помог коньку напиться и скормил кусок хлеба, который прихватил от утренней трапезы для себя.
Ну вот, с первым поручением покончено. Кош поплевал на ладони, а во дворе сорвал подорожник и растер, морщась от боли. Так быстрее заживет. Не забыл шляпу на макушку пристроить, чтобы Яга не подумала, что он нарядом не доволен. Встал под окошком и гаркнул, что есть силы:
- Принимай работу, хозяюшка! Кони твои ласковые, послушные! Не прогадал я, что к тебе пришел!

+2

15

Ну до чего обидно! Она так надеялась, что Кош, который всегда выглядит как какой-то богатый иноземный князь или царевич, с возмущением откажется и от лаптей, и от её задания, а Яга будет торжествовать победу в первый же день назначенного срока. Ну или хотя бы увидит ненависть, злобу или, на худой конец, неудовольствие на лице брата. Но нет. Кош, видимо, был настроен серьёзно. Обрадовался даже новому облачению. И вот ведь несправедливость - даже в мужицкой одежде продолжал выглядеть как князь, который поменялся шутки ради вещами со своим холопом. Яга досадливо скривилась, как только  за Кошем закрылась дверь. Крепкий у неё родственничек, сходу не возьмёшь. Ничего, по-другому попробуем...
Яга не отказала себе в удовольствии понаблюдать, как Кош управляется в конюшне. Подкралась к окошку, заглянула осторожно... И поняла, что не только яркими нарядами привлекал братец девиц разных. Сила не колдовская чувствовалась в каждом движении Коша. Надо же, чародей что-то умел и без своего чародейства...
Яга так засмотрелась, что чуть было не попалась на глаза братцу. Еле успела вернуться в избу и сделать вид, будто вообще не выходила оттуда.
Кош появился довольный, словно не тяжёлую и неприятную работу выполнял, а по лесу прогулялся. В избу не пошёл, под окошком кричать решил. Яга высунулась в окно, прямо как царевна из терема и широко улыбнулась, чтобы не отставать от братца.
Послушные, говоришь? Скоро узнаешь, какие они послушные.
- Братец, ну вот видишь, служба у меня тебе отдыхом покажется. Я пока следующее задание тебе скажу, зайди в дом, съешь пирожков с капустой, отдохни... А я пока что работу твою проверю.
Не дожидаясь ответа, Яга влетела в конюшню, но осматриваться не стала, сразу подошла к вожаку. Хороший был конь, видный. Чёрный, без единого пятнышка, с длинной гривой, крепкими ногами... На спине нетерпеливо подрагивали сложенные крылья. Давно не летал, застоялся в стойле...
Яга погладила его по могучей шее, чмокнула в тёплый влажный нос.
- Послушай, сейчас я выпущу вас. Три дня летайте, на землю опускайтесь подальше отсюда, где-нибудь в горах. Этот, что конюшню сегодня чистил вашу, догнать вас захочет. К нему не приближайтесь, он опасный. Через три дня и три часа можете возвращаться.
Конь протяжно фыркнул и кивнул головой в знак того, что всё понял.
А Яга в последний раз потрепала густую гриву и вернулась к Кошу.
- Теперь задание будет совсем лёгкое. Нужно мой табун попасти. Всего три денёчка. Пусть гуляют, сил набираются. Сам говоришь, смирные кони у меня. Трудно тебе с ними не будет. Пойдём, сам увидишь!
Яга подвела Коша к дверям конюшни, распахнула их настежь и подмигнула вожаку. Чёрный радостно заржал и вылетел из конюшни, устремившись к небольшому скоплению облачков над лесом. За ним красивым косяком потянулись остальные...

+2

16

Пироги были капустные - с пылу, с жару. Кош сразу зажевал один и прихватил  второй. Оголодал после работы с непривычки. Эх, сейчас бы щей с мозговой костью, и чтобы кругляшки жира по поверхности плавали!.. И репы пареной – красноватой, мягкой, на языке тающей!.. Но вряд ли Яга была хорошей стряпухой  - это по ней видно, тонка, стройна, как рябина. Поди, только орешки и грызет. Как белка.
Позабавившись пришедшим в голову сравнением, Кош взял еще пару пирогов, завернул в тряпицу и отправил за пазуху. Кто знает, что дальше лютая баба придумает – как отправит за тридевять земель, искать То-не-знаю-что… А перекусить – оно никогда лишним не будет.
Яга обернулась скорехонько и сияла улыбкой, словно майское солнышко. Вроде как рада, что ее первое поручение выполнено. Кош хмыкнул: не так уж и трудно было. Да и второе задание показалось ему не особенно тяжелым – коней выпасти. Три дня. Тьфу, а не задание. Давно он в ночное не ездил, у костра в поле не грелся. Так что и не задание это вовсе, а приятная прогулка.
Вот тут-то он Ягищу и недооценил. Понял ее хитрость, только когда вороной жеребец развернул крылья и взмыл над землей. А за ним и весь табун!..
Но ведь красиво летят… Кош прищурился, глядя вслед табуну. И невольно подумалось: птицы, а не кони! Особенно тот, вороной! Его и надо будет потребовать за службу. Но голос Яги вернул замечтавшегося чародея из-под высот поднебесных, на землю-матушку:
-…а хоть одного к вечеру третьего дня не досчитаюсь!..
И тут он сообразил, что попался, как кур в ощип. Вот что ведьма выдумала! Как же без колдовской силы догнать летучих коней?! Несколько мгновений Кош смотрел на Ягу, не отрываясь. Сейчас молнией ей в макушку! Со всего маху! Чтобы в дерн вколотило по самые плечи!.. Но сдержался. Клятву ведь дал. Да и проигрывать не привык. А тут еще из конюшни показался тот самый мышастый жеребенок. Он один не улетел с табуном – то ли сил не хватило, то ли крылья еще не выросли. При свете дня животина выглядела еще омерзительнее – шкура на боках в парше и язвах, да еще и колченогий, вдобавок. Идет – копытом за копыто цепляется.
«Проиграть всегда успею, - решил Кош. – И уж тогда коварной бабе не поздоровится. А пока…»
Он подхватил жеребенка под мышку и не спеша пошел за ворота, в лес:
- Харчей наготовь, хозяюшка! – крикнул Яге на прощанье, еще и рукой помахал. – Приду голодный! Щей не сваришь – тебя с хлебом съем!
И засмеялся, довольный шуткой, словно бы ничего и не случилось. Словно найти среди облаков волшебных коней – это проще простого, даже смертным под силу. Едва за спиной сомкнулись деревья, Кош улыбаться перестал. Если Яга велела своим коням скрываться от него, скажем, неделю – как, спрашивается, привести их домой через три дня?
Он нашел полянку позеленее и отпустил жеребенка пастись. Тот был совсем квелый – даже травку жевал неохотно.
- Колченога ты паршивая, - сказал Кош хмуро, оглядывая со всех сторон единственного оставшегося у него волшебного коня. – Надо тебя в росе поутру искупать, чтобы шкура очистилась. Хотя по мне, так прибить - милосерднее. И хлопот меньше.
Пока он прикидывал, как вернуть ягищенских коней, те сами вернулись. То ли хозяйка их подучила, то ли сами надумали поиздеваться – но то одна, то другая лошадь показывалась в кустах ракитника, задумчиво помахивая хвостом и, казалось бы, не замечая незадачливого конюха. Но стоило Кошу сделать хотя бы шаг в сторону – скрывались в чаще с оглушительным ржанием. Некоторые еще и подпускали его поближе, делая вид, что заняты сочными побегами Иван-чая или муравы, а когда он уже протягивал руку, чтобы ухватить беглянку за шелковую гриву – уходили в небо, только ветер поднимался от крыл.
До вечера они загоняли Коша едва не до смерти (даром, что все знали, что великого чародея невозможно лишить жизни). Заморенный, с расцарапанным от беготни по лесу лицом, он в конце-концов рухнул в траву, рядом с паршивым жеребенком, который знай себе травку пощипывал и поглядывал невозмутимо из-под черной челки.     
На закате лошади снялись ровным косяком куда-то на запад. Верно, туда полетели, где еще солнышко светит. На заливных лугах поваляться, ключевой водицы испить.
- Вот ведь сила нечистая!.. – ругнулся Кош. Поднялся, чтобы сесть на пенек, и обнаружил, что место занято.
Сидел на пне белобородый старик в широкополой шляпе, закинув левую ногу на правую. Обыкновенный старик, в руках – черемуховый батожок, за спиной – полупустая кошелка.
- Что же ты, добрый молодец, в лесу нечистую силу поминаешь? – укорил он Коша. – Болотницы не боишься? А русалки? А ну – леший придет?
«Надо же, тихо как подкрался. Я и не заметил», - подивился Кош, а вслух сказал:
- Сам-то ты, дед, тоже не боишься. Всех по имени позвал.
Старик захихикал:
- Так что с меня-то им взять? Им молодых надо, сердцем ретивых, а с меня уже и спросу никакого… Может, угостишь путника? Чую, хлебушек у тебя есть. 
Только сейчас Кош вспомнил про капустные пироги. Пока за табуном гонялся, обо всем позабыл. Но есть ему совсем не хотелось. Не до еды было, надо думать, как коней собрать. Поэтому он без сожаления вынул платок с завернутым печевом и протянул деду:
- Держи! Ешь на здоровье!   
Белобородый проворно сцапал угощение, развернул, и принялся уписывать пироги за обе щеки, нахваливая и мягкое тесто, и сочную капустку. В мгновение ока все было подъедено, а старик произнес, облизывая выпачканные маслом пальцы:
- Хороши пирожки! Жирные, да скусные! Благодарствуй, добрый молодец. А сам ты тут что забыл? Дело пытаешь? Аль от дела лытаешь?
Кош не расположен был слушать прохожанина, но дед  оказался настырным и болтливым, что твоя сорока. Пока чародей устраивал костерок и собирал валежник, чтобы не гонять ночью в чащу, старик успел вызнать почти все: и про службу Бабе Яге, и про строптивых коней, только имени своего Кош не назвал.
Рядом с огоньком было тепло, да и на душе веселее. Кош жарил грибы, которые нашел, когда собирал хворост. Нанизал их на прутик и поворачивал над огнем. У деда нашлась соль в кошелке и погнутый котелок, в котором вскипятили воду, бросив горсть прошлогодней клюквы. Жеребенок прижался теплым боком и дремал, иногда обмахиваясь хвостом от ночной мошкары.
Небо вызвездило, а потом поднялся месяц – тонкий, серебряный.
- Да, Яге верить – последнее дело, - задумчиво сказал дед, прикончив очередную порцию жареных грибов. Вот ведь – маленький, а лопать горазд! – Это ты, паря, сглупил. Знаю я, кони ее слушаются, как мать родную. Ни за что тебе в руки не дадутся.
Кош мрачно молчал. Дед произнес вслух то, чего он не хотел допустить даже в мыслях.
- Но я тебе помогу.
Новость, однако. Чародей насмешливо посмотрел на странника:
- Чем же ты помочь мне сможешь? Не верю, что ты по лесам быстрее меня бегаешь! Сделаешь два шага – тут из тебя и дух вон!
Старик не обиделся, а лишь захихикал:
- Эх, молодо-зелено! Все бы вам бегать, да ноги бить без толку. Есть у меня одно волшебное средство
Кош чуть не расхохотался. Дед собирается учить его – величайшего чародея и волшебника – каким-то доморощенным заговорам-наговорам. Да если бы не клятва, которую он сгоряча дал Яге, давно бы уже лошади ему руки облизывали, да спины подставляли, прося оседлать.
  Тем временем старик пошарил в кошелке и вытащил… сопелку. Обыкновенную ивовую дудку, которые мастерят пастухи. Вытащил, осмотрел любовно и протянул Кошу:
- Вот, держи. Дарю. Поиграй на ней, и прибежит твой табун.
Дудочка-самогудочка! Кош слыхал про такие, но надобности в этом деревенском волшебстве никогда не имел. Он уже потянулся к подарку, но в последний момент руку отдернул:
- Это ведь волшебство! А я поклялся.
Старик захихикал:
- Голова твоя соломенная! Ты поклялся отказаться от СВОЕГО колдовского умения. А дудочка – она сама по себе. И ты к ней никакого касательства не имеешь.
Уже не сомневаясь, Кош схватил сопелку и дунул, наигрывая простую мелодию. И вдруг по небу раскатилось далекое ржание, как шум далекой грозы. Ближе, ближе… И вот на поляну спускаются, кусая от злости вершины деревьев, крылатые кони. И глаза у них горят, как угли! Кош расхохотался, хватая за гриву то одного, то другого.
- Что, свет-Ярина, ты не знала, не гадала - ан наша взяла! – проговорил он, хлопая прекрасных животных по крутым бокам и лаская гордые шеи. И кони хоть и храпели недовольно, убегать больше не спешили.
Спрятав сопелку под рубашку, поближе к сердцу, Кош прихлопнул в ладоши, оглядывая пасущийся табун:
- Ну, дед! Ну, помог! Да знаешь ли ты…
Он оглянулся и увидел, что пенек пуст. Старик исчез. Только валялись обгорелые прутья, на которых только что жарились грибы.

+2

17

Наконец-то Яга увидела то самое выражение у Коша, которое так мечтала увидеть - ярость, раздражение, злобу... Как восхитительно горят его глаза! Сколько ненависти во взгляде! А вдруг испепелит? Нет, не посмеет. Поклялся же не колдовать. Ведьма торжествующе улыбнулась. Вот сейчас Кош согласится, что без чародейства ему не справиться, откажется от уговора и признает её победу. Она не будет даже злорадствовать, наоборот, проявит великодушие и деликатно промолчит, пока Кош будет собираться восвояси. Или нет. Не сможет она сдержать ехидных слов, что вот-вот сорвутся с кончика её языка... Наязвит от души, подождёт реакции брата, и потом долгими зимними вечерами будет вспоминать и смаковать каждое обидное слово, сказанное в сердцах побеждённым Кошем.
Но братец был сердитым недолго, секунду или две. Потом он самым возмутительным образом с каким-то даже восхищением внимательно проследил за полётом лошадей, подхватил Задохлика и как ни в чём не бывало отправился непонятно куда, да ещё и щей наварить закомандовал. Ну отчего же не сделать приятное почти проигравшему братцу? Яга закивала в ответ и направилась в дом. Впереди три дня предвкушения триумфа, а это порой приятнее, чем сам триумф.
Три дня прошли нескоро. Яга с нетерпением поглядывала то в окна, то на часы, то на небо. То бросалась к сундукам и зеркалам - ей хотелось выглядеть как можно лучше при появлении измученного напрасными попытками догнать коней Коша. То принималась катать по серебряной тарелке яблоко. Картинки, которые при этом появлялись на донышке, были мутными и размытыми, но кое-что разобрать всё же можно было. Кони безмятежно резвились среди облаков. Всё было так, как и должно было быть. Один раз в тарелке показался спящий Кош. Задохлик подобрался к нему под самый бок, и Яга почти умилилась, наблюдая эту картину. Не совсем чёрная, стало быть, душа у братца, раз ему эта немощь доверяет.
Задохлик родился почти мёртвым. И умер бы, но мать его так отчаянно ржала над тощим тельцем, что Яга постаралась вспомнить всё, что знала, чтобы сохранить жизнь этому заморышу. Жизнь-то сохранить удалось, а вот здоровье... на  это познаний Яги не хватило. Так и остался жеребёныш в стойле, и в чём только душа его держалась - непонятно.
На исходе третьего дня Яга проглядела все глаза, вглядываясь в закатное небо над почерневшими елями. Вот-вот истечёт срок, данный Кошу. Где же братец, не очень-то он торопится признаться сестрице в своём неумении.
Чтобы занять себя, Яга и в самом наварила щей. Легко готовить, когда ты владеешь бытовым колдовством. Но щи решила сделать необычными. В народе любят говорить, что ведьмы едят змей, лягушек и прочих гадов. И Яга постаралась на славу. Из котла , который она поставила в печь. обильно свешивались лягушачьи лапки и змеиные хвосты. Ведьма подумала - и добавила туда горсточку пиявок - для красоты и вкуса. А затем накинула шаль и вышла во двор. Кони должны были прилететь с минуты на минуту, и если они явятся без Коша, то он провалил испытание. Яга не сомневалась, что так и будет. Оставалось всего ничего - дождаться...

Отредактировано Баба Яга (2014-05-28 00:01:32)

+1

18

Дедова дудочка служила исправно. Кош созывал волшебной мелодией табун, чтобы поработать скребницей и расчесать гривы, а потом снова отпускал под небеса, в горы или куда там несла коней нелегкая. И им приятно – и конюху легче. Ему хватало возни с серым жеребенком. Выкупав паршивенького поутру в росе, Кош первым делом разорил пчелиное дупло, а потом отыскал в чаще несколько луковиц дикого чеснока. Запек их в золе до мягкости, смешал с медом, и щедро намазал больного этим снадобьем от ушей до хвоста. Конек не противился, но и большой радости не выказывал, по-прежнему вяло жевал траву и  помахивал хвостом, отгоняя мух.
Приближался вечер третьего дня. Кош подобрался поближе к избушке Яги, чтобы легче было вести строптивых коней. На сей раз ему не понадобилось тащить на себе чахлого жеребенка – он вполне бодро трусил следом, выискивая по пути вкусную зелень.
Стоило вывести на дудочке незатейливую мелодию, как табун вынырнул из туч и устремился к земле. Кони потянулись за Кошем, как на невидимой привязи. Не переставая играть, он вышел из леса. Избушку Яги окружал высокий забор из кольев, на которые были надеты черепа – человеческие и конские вперемешку, а на воротах были вырезаны костлявые руки, которые благодаря колдовскому заклятью шевелились, как живые, норовя схватить  любого, кто осмелится подойти. При появлении Коша вместе с табуном, ворота гостеприимно распахнулись, будто только и ждали. И конечно же, во дворе и встретила свет-Яринушка. Разнаряженная по-праздничному, в цветочной шали и – если Кош что-нибудь понимал - злющая, как сто навок.
- Пересчитай своих коней, хозяюшка ласковая, - поддразнил ее Кош, заведя табун во двор. – Но можешь не трудиться, все здесь. Так что конюх заслужил отдых и сытный ужин.     

+1

19

Сдержанность и выдержка, приобретённые Ягой за последнюю тысячу лет, вероломно ей изменили. Вид Коша, вышагивающего впереди целёхонького табуна вывел ведьму из себя до такой степени, что она позабыла о том, что нельзя показывать брату свои истинные эмоции. Сорвалась с места, подбежала к Чёрному, дёрнула за гриву, уставилась злобным взглядом в горящий такой же злобой карий  глаз.
- Ты что творишь?! Что тебе было сказано? Что вы за ним плетётесь, как овцы какие-то?! Ну я ещё понимаю - Задохлик, но вы! Вы?!
Только сейчас Яга обратила внимание на то, что её кони идут словно бы нехотя и бросают ненавидящие взгляды на довольного Коша. Ведьма медленно подошла к брату, оглядела его внимательно, и поняла, почему её верные кони ослушались. В руках у Коша была дудочка. Колдовство! Яга хрипло рассмеялась. С ближайшей сосны сорвалась птица и, испуганно крича и судорожно размахивая крыльями, торопливо полетела подальше в лес.
- Всё-таки не выдержал ты моего испытания, братец... Чародейством коней собрал. Ну что ж, уговор дороже денег, как говорят смертные. Иногда у них рождаются умные мысли, кстати. Раз в сто лет, наверное.
Яга потянулась, как кошка, шаль соскользнула на землю, но поднимать её ведьма не стала. Повернулась и пошла к дому.
- Идём, братец, я тебя покормлю перед дорогой. Сегодня ведь домой поедешь, или переночевать останешься, чтоб с утра выехать?

Отредактировано Баба Яга (2014-05-28 23:08:53)

+1

20

Что-то подобное Кош предполагал, поэтому был готов к ответу. Он поднял оброненную шаль, догнал Ягу и с излишней почтительностью укутал ее, расправляя по плечам и груди перепутавшиеся кисти.
- И что ты так разгневалась, Яринушка? – спросил он ласково. – Ну как же я могу нарушить слово, что тебе дал? Не виновен, ей-ей. Даже не приколдонул ни разу. А дудочку мне подарили – не отказываться же от подарка! Если помнишь, я поклялся не применять свою силу, а на чужое волшебство запрета не было. Гляжу на тебя - ты будто не рада, что все кони живы-здоровы, жирок нагуляли. А уж как я их холил, как лелеял…
Говорил, а сам не выпускал Ягу из объятий, словно все шалью укрывая.
- Такая грозная, такая сердитая, такая… красивая, - последнее прошептал ведьме на ушко, коснувшись губами нежной кожи на виске. – Может, сменишь гнев на милость? Накормила бы меня, напоила, в баньке попарила…
Разумеется, все это делалось не без умысла. Кош еще в лесу решил, что не надо ждать нового задания. А ну как на сей раз не повезет?.. И заганет Яга что-нибудь разэдакое, и дудочка не поможет. Остается одно - нападать, а не обороняться. Влюбленная женщина всегда слаба. Это Кош понял еще тысячелетий  шесть назад и с тех пор исправно этим оружием пользовался.
Стоит только очаровать, и не будет никаких заданий, не будет войны, а лишь мир и согласие. Заодно полезное с приятным совместить. Ведь Яринка по красоте русалкам не уступит, а уж горяча – как норовистая кобылка. Таких и объезжать приятнее.

+1

21

С первых его слов Яга поняла - не врёт. Надо будет - укажет на того, кто сделал так не вовремя этот проклятущий подарок. Обошёл её Кош... Но это ему повезло просто. Вот сейчас она выдумает что-нибудь, выдумает обязательно... Как назло, ничего путного не выдумывалось, и ярость её всё нарастала, не находя себе выхода. Ещё немного - и Яга разбила бы что-нибудь, первое, что ей под руку подвернулось. Но вдруг вся злость испарилась, словно по волшебству - иному, не такому, какому учишься годами, а изначальному волшебству. Такому не научит ни один свиток, ни одна книга.
Её плечи обняли ласковые руки - и оказалось, что она вот уже много-много дней мечтала, чтобы её так обняли. Затем прикосновение к виску. Воздушное, едва ощутимое, но вызывающее непередаваемое чувство, сильное, внезапное, словно стихия, перед которой никому не устоять... Яги больше не было в небольшом дворе, среди понурившихся жеребцов. Она перенеслась в странное, но бесконечно приятное место и возвращаться оттуда в ближайшее время никак не собиралась.
Опомнись, старая, сколько веков уже на свете живёшь, а всё не угомонишься? - вкрадчиво, с сожалением и пониманием произнёс некто в её голове. Внутренний голос. Этот самый голос не раз помогал ей в сложных ситуациях, и ведьма привыкла ему доверять. К тому же, никудышная ты будешь ведьма, если не станешь свой внутренний голос слушать. Надо отдать должное Голосу - он милосердно сбросил возраст Яге, упомянув всего лишь века, а не тысячелетия. И на том спасибо.
Яга пришла в себя и  сбросила  остатки очарования Коша, но отстраняться не стала. Наоборот, змеёй извернулась и обхватила чародея за шею. Правда, сдавила, видимо, чуть сильнее, чем собиралась. Не страшно, потерпит...
Притянула к себе голову Коша, нежно прижалась щекой к щеке и проворковала ему в самое ухо:
- Конечно, Кош, дорогой, и накормлю, и попарю... Только вот беда-то, был у меня как-то молодец один, проездом, обпился чего-то, да баню-то и развалил... Хорошо, что ты мне напомнил о ней, надоело с русалками в лесном озере плескаться. Вот и будет тебе следующее задание, Кош - почини баню. Срок тебе - одна ночь и один день. Завтра вечером тогда и попаримся.
Отстранилась, взяла лицо колдуна в ладони, приблизилась снова, почти коснувшись губами его губ и добавила всё так же томно:
- А не успеешь, не сердись, но коня богатырского тебе не видать, как своих ушей...
Выпустила Коша, отступила на несколько шагов, повернулась и пошла в дом. Там первым делом вытащила чугунок из печки и заботливо отнесла его на середину стола.
- Иди обедать, Кош! - как ни в чём не бывало, позвала она брата.

Отредактировано Баба Яга (2014-05-29 00:33:06)

+1

22

Нет, не зря Яга состояла с Кошем в родстве. Едва он потянулся с поцелуем – и стараться сильно не пришлось, сама на шею повесилась – как ведьма все вывернула на свою пахоту. И из объятий его вывернулась и к избушке пошла. Баню ей почини! Полюбовник какой-то развалил, а ты – будь любезен, все за сутки исправь.
Прикинув время по закатному солнцу,  Кош подумал, что службу он всяко справить успеет, а поесть надо. Что там сломать могли? Ну, дверь снесли, окошко выбили, полок развалили – всего-то полдня топором помахать. А три дня на лесных харчах – это не шутка. Загнав в конюшню лошадей и насыпав в кормушки ярового зерна, Кош поспешил к ужину, предвкушая миску вкусной похлебки со свежеиспеченным хлебом.
На пороге он настороженно принюхался. Запах от горшка со снедью шел странноватый. Посмотрел на довольное лицо Яги и насторожился еще больше. Что это она так развеселилась?..
А потом он разглядел, чем она собралась его потчевать. И, наверное, впервые испугался. Если это ее очередное задание – отведать подобного кушанья… Прежде, чем ведьма успела хоть слово сказать, Кош схватил горшок и вывернул его за окно. Он бы и чугунок туда выкинул, да кто знает, есть ли еще у Яги посуда?
- Не умеешь ты, Яринушка, стряпать! -  попенял шутливо. - Ну да ладно, я сейчас такую вечерю  устрою! Ахнешь!
Притопнул по дощатому полу и приказал:
- А ну, избушка-хороминка! Открой закорма, покажи, чем богата! Чтобы можно было ужин сварить, твою хозяйку накормить.
Не успел закончить, как на столе появился хороший кусок вымоченной солонины, кочан капусты, лук да репка, полмешка муки, лукошко яиц, топленое масло да туес с сыром. Не забыла курная избушка про соль и душистые заморские травки, коим в Киеве цена была на вес золота.
- Благодарствуй, избушка-хороминка! – Кош подхватил Ягу под локоток и сопроводил к скамейке в красном углу: - Ты посиди, о жизни подумай, делом каким женским займись. Может, тебе пряжу спрясть надо или рушник вышить. А я поколдую, - и подмигнул даже. Только бы не вздумала с помощью лезть, да все портить.
Он развел в печи огонь, бросил в чугунок (сполоснув его предварительно в семи водах) мясо, покрошил репку и капусту, когда славно забулькало – сдобрил варево лучком и травами заморскими. Дух пошел на всю избушку – хоть ложкой черпай. Пока щи до ума доходили, занялся хлебом. Тесто замесил  - может, не слишком ловко, но сойдет – раскатал в пласт, сыром щедро посыпал и завертутил трубкой, а потом еще калачом свернул. Такие хлеба пекли на юге, предпочитая не возиться с закваской.
Не прошло и часа, как готовы были и щи, и вкусный пирог. Кош довольно мурлыкал под нос песенку, выставляя снедь с печи на стол и бросая к мискам ложки. Разломил вертуту – и языком прищелкнул, и глаза на мгновенье от удовольствия закрыл. Зажевал порядочный кусок, обжигаясь горячим сыром, и жестом – рот-то занят – пригласил Ягу отведать.

+1

23

Не успела Яга опомниться, как лягушачьи лапки и хвостики змеиные оказались живописно разбросанными по всему двору. Жаль, очень жаль, что она не додумалась вовремя сказать, что следующее задание - это съесть содержимое чугунка за один раз и без хлеба... Но поздно. Кош оттащил её на лавочку, предложил заняться немыслимой ерундой - рукоделием - а сам принялся командовать и хозяйничать. Яга настолько была ошарашена его наглостью, что потеряла дар речи. А когда обрела его - было уже поздно. Она загляделась на то, как ловко справляется Кош с готовкой и, если уж быть абсолютно честной, то залюбовалась чародеем. Уверенные, точные движения, сосредоточенный взгляд - казалось, ему это даже нравится... Немыслимо. Как может нравиться приготовление еды?
Яга в своё время первым делом овладела бытовой магией. Потому что терпеть не могла возле себя полузапуганную и тупую прислугу. Ведь сколько она ни брала девиц из разных сёл и  городов, пусть даже самых смышлёных, все они в кратчайший срок почему-то становились дёргаными каким-то, пугливыми, часто плакали, а некоторые даже пытались утопиться в ближайшем озере. Водяной, помнится, очень ругался, когда последнюю доставал. Честный попался, себе не забирал, знал, что девица у Яги в услужении находится...
Яга сама не заметила, как начала вспоминать прошлое. И Коша в этом прошлом. Сколько она тогда сил потратила, только ради того, чтобы он хоть как-то обратил на неё внимание. Но Кошу никогда не было дела до Яги - слишком был занят своими девицами. Яга слышала, что он похищает дев чуть ли не десятками, а затем совращает или развращает - и радовалась, потому что слухи эти распускала сама. На самом же деле глупышки почему-то сами лезли  к Кошу, словно им мёдом там было намазано...
Пока Яга бродила по воспоминаниям, ужин уже был готов. Яга есть не очень хотела, но как запах услышала, ноги её сами понесли за стол. Кош готовил просто восхитительно... Даже её злость из-за того, что все кони оказались на месте, куда-то испарилась.
- Ну, спасибо, Кош, это и правда было очень вкусно. Особенно вот этот пирог, странно так называется, но во рту так и тает...
Яга с сожалением поднялась из-за стола. Она бы ещё съела несколько кусочков, но места на них уже совсем не осталось. Прошла к двери, оглянулась.
- Идём, покажу тебе мою баню.
Баня находилась недалеко, в лесу, на берегу маленького  озера, того самого, где когда-то пытались топиться несчастные служанки. Яге нравилось нырять в это озеро прямо из парилки, особенно ранней весной. Хорошая была баня, но так получилось, что Яге не очень понравился один некстати зашедший к ней богатырь. Наглый был... почти как Кош. Накорми его, напои, попарь, спать уложи... В общем, Яга надумала было сварить его в той бане, чтобы больше не таращился на неё своими сальными глазами. Богатырь в баню отправился, а она засов снаружи заложила, колдовством огонь пожарче развела - и стала ждать. Но богатырь оказался силы немереной. Вышел через стену, как через дверь...
А Яге тогда пришлось спасаться позорным бегством. Благо метла была под рукой...
- Ну вот, Кош, видишь, что натворил, негодяй неблагодарный? - Яга подошла к развороченной стене, потрогала ногой щепки, оставшиеся от расколотых брёвен... - Я к нему со всей душой, а он мне стенку развалил, да и убежал. Стыдно, наверное, было в глаза смотреть. Давно бы починить надо, да руки как-то не доходили... Хорошо, что ты помочь решил.
Не удержалась - улыбнулась ехидно. Ага, помощничек... Если бы конь нужен не был, не дождаться Яге от Коша помощи...

Отредактировано Баба Яга (2014-06-02 21:26:45)

+1

24

А дело-то было куда серьезней. Не дверь починить, и не окно вставить – тут весь сруб надо было перекладывать. Кош едва не застонал от отчаяния. Будь с ним его колдовская сила – прищелкнул бы пальцами, и в мгновение ока стояла банька, как новенькая. Намного дольше махать топором – чтобы положить хотя бы восемь венцов, надо повалить хотя бы пять деревьев. Не считая просушки и перевозки, да и крышу придется менять. Всю. За день и ночь разве обыкновенному человеку управиться?!.
Сказать по-совести, он надеялся, что вкусно отужинав Яга подобреет. Но вышло наоборот. Вот ведь упрямая какая!.. Хотя у них это семейное.
Яга рассказала какую-то невероятную побасенку про богатыря, пробившего стену и убежавшего, и заулыбалась так хитро-ехидно, что не только Кош – и Иван-дурак бы понял, что на деле все было совсем иначе.
- Ладно, займусь твоей банькой, - сказал чародей, стараясь, чтобы голос звенел беззаботно. Не хватало еще ведьме своей растерянностью веселья добавлять. Пока не проиграл, пусть и не радуется. Вот бы снова встретить того деда из леса!.. Помог один раз волшебной дудкой, может у него еще что колдовское в запасе имеется?.. - Пока не стемнело, надо деревья подходящие приглядеть. Чтобы завтра сразу за строительство приниматься.
И пошел себе, как кум королю, словно ему все ни по чем.
Перед тем, как отправиться в лес, Кош заглянул в конюшню – проверил, достаточно ли воды и кормов. Серый жеребенок, которого Яга называла Задохликом,  уже не лежал пластом, а стоял уверенно на всех четырех и жевал пшеницу. Кош сунул ему кусок пирога, посыпанный крупной солью, но конек отвернул морду.
- Что нос воротишь, безмозглый, - попенял ему Кош. – Для тебя ведь стараюсь.
Он снова протянул жеребенку хлеб, то тот задумчиво посмотрел на лакомство и вдруг сказал  -  по-человечьи и вполне внятно:
- Прибереги, когда в ведьмину баню в полночь пойдешь.
Конь говорящий! Даром, что дохлый, а все равно – волшебный! Но как Кош потом не бился, как не уговаривал, как не расспрашивал – конек не произнес больше ни слова. Только потряхивал гривой, отбрасывая падающую на глаза черную челку.
В конце-концов, Кош плюнул на неблагодарное дело и отправился в лес, но сколько не звал старика – ответом было лишь эхо. Найти пенек, возле которого он встретил таинственного прохожего, тоже не смог. То ли это был морок Бабы Яги, то ли лес менялся по своей собственной прихоти – но ни одна тропка не показалась Кошу знакомой.
К избушке-хороминке он вернулся с первыми петухами, и вспомнив слова жеребенка, отправился в баню – попытка не пытка.
В свете луны, поднявшейся над лесом, баня выглядела особенно жалкой. Кош пнул покосившиеся двери, зашел в предбанник, где вперемешку валялись изломанные веники и шайки, чиркнул кресалом, высекая искру, чтобы оглядеться.
   Изнутри баня имела еще более унылый вид. Тронув дверцу печи, покосившуюся в пазах, Кош услышал сначала осторожное покашливание, в потом и шорох из дальнего угла. Два светящихся круглых глаза не мигая смотрели на захожего гостя. Потом показалась лохматая мордашка с носом-пятачком, тощее тельце с длинными руками и ногами.
- Здорово, кум! – проскрипело существо, оставаясь в безопасной защите полуразрушенного полка.
«Какой я тебе кум!» - чуть не огрызнулся Кош, но передумал и кивнул в знак приветствия.
- Сослужи службу, - продолжало существо, - нагреби золы из печи. Теща у меня заболела – мышами объелась. Лекарство надобно. Сам бы золы взял, да вишь – заслонка у Ягищи железная, а мне к железу – никак…
«Банник!» - сообразил Кош, нагребая золы в берестяную ималку.
- Ну, бери, - он протянул баннику золу и кусок пирога, от которого отказался говорящий жеребенок. – И гостинца возьми своим, побалуй хлебушком. Давно, поди, Яга вас не угощала.
Глаза банника, до этого горевшие, как угольки, вспыхнули алым пламенем. Он схватил ималку и гостинец, и исчез, словно его и не было.
«Вот так-так, - Кош уныло уселся на лавку, оглядывая баню. – Схапал добро – и был таков».
Но не успел он додумать, как банник снова появился – на сей раз не стал прятаться в темноте, а забрался на лавку и сел рядом с Кошем, положив на свои костлявые коленки широкие, как лопаты, руки. 
- Ягища  никогда нас не баловала, - сказал он, - она к домашнему делу шибко неспособная. А ты – добрый человек, и не жадный. Поэтому я в долгу перед тобой не останусь. Я ведь знаешь какой – ого-го! У меня силищи волшебной – еще больше, чем у лешего! Хочешь, наколдую тебе камней самоцветных? Или меч Агриков, заговоренный, достану?..
Коша никто и никогда не называл добрым человеком. Он сдержался, чтобы не расхохотаться баннику в лицо. Но упоминание о волшебной силе его заинтересовало.
- Да ничего мне не надо, - сказал он, нарочито равнодушно, - думал вот баню твою починить, да ты, смотрю, и сам со всем справишься…
Банник  так и подскочил, и заплясал на тоненьких ножках:
- Баню?! Слушай, добрый человек, помоги с банькой! Я, конечно, колдун – ого-го! Но как строиться без топора? А топор-то железный! Я его и в руки не возьму!
- А Яга куда смотрит? Ее же хозяйство, давно бы подсобила тебе.
- Яга-Ягища! Смоляная косища! – банник задергал свиным пятачком, брызгая слюной от ярости. – Где ей помощь предложить!  Только и знает, как пакости устраивать! Об прошлом годе завела сюда чужака, двери приперла и давай огнем припекать! Мы с матушкой деток еле успели повывезти – не то погорели бы все, к чертям собачьим! А чужак еще и стену разнес, и крышу обвалил – вишь, просела!  С тех пор и живем, как в хлеву. Ни тебе веничка кто оставит, ни водички чистой, грязь смыть. Ягища золу год не выгребала, да еще и заслонку закрытой держит, как издевается проклятая!..
- Да, непорядок, - согласился Кош. – Эх, я бы тебе вмиг все подправил, и дверь бы новую вытесал, и крышу покрыл, да только где же нам осинок штук шесть найти, да липок пару, чтобы венцы переложить? Ведь их свалить надо, сучки обрубит, ошкурить, высушить… Долгая работа, на год или два…
- Если бревна нужные достану – за сколь баню поправишь?  - загорелся банник.
Кош сделал вид, что прикидывает на пальцах, пробормотал что-то, словно считал.
- Ну вот если прямо сейчас принесешь, да сруб класть поможешь, да крышу поднять…  к полудню управлюсь.
Банник так и взвизгнул. Выставил ладонь-лопату – сиди мол, я мигом! И растаял в воздухе.   
Подождав  немного. Кош не утерпел и вышел из баньки-развалюшки, а как вышел  – так и крякнул от удовольствия. Не оплошал свинорылый – принес и осинок, и липок, да еще и стекло раздобыл в окошко. Заморское стекло, прозрачное, как самый тонкий лед.
К третьим петухам они переложили сруб, старый сруб банник разнес, как ветер разносит кучу сухих листьев – дунул, и нет ничего. К рассвету закончили с крышей и починили полок. Теперь Кошу оставалось только навесить дверь  и застеклить окно. При первых лучах солнца банник с ним распрощался и поспешил скрыться в темный подпол, пообещав, что отблагодарит по первой же просьбе.
- Иди, иди себе, - отмахнулся Кош от его разговоров про камни самоцветные и злато-серебро. – Нужен будешь – свистну.
Напевая песенку про Дуняшу, мывшую в речке белые ножки, удачливый строитель подтесал дверь, чтобы подходила плотно, поправил ободверину и принялся выстругивать тонкие планки, чтобы вставить стекло.
«Вот тебе и Задохлик! – удивлялся он про себя. – Как знал, что в полночь банник выползет из своей норы! Вот тебе и доходяга колченогая! Надо будет ему  хлеба скормить, сколь в руке поместиться».

+1

25

Весёлый и беззаботный вид Коша не обманул Ягу. За сутки ему точно не починить целую стену. Тут трое едва за неделю справятся! Яга скорчила рожицу спине уходящего чародея и вернулась в свою  избушку. Испытание можно считать оконченным. Лешему было сделано строгое предупреждение, а больше помочь Кошу было некому. Яга влетела в свою спальню и сладко потянулась. После сытного обеда её клонило в сон со страшной силой. Ведьма плотно прикрыла ставни, забралась под одеяло, закрыла глаза и почти сразу же заснула. Даже не полетала этой ночью над сонным лесом, не напугала русалок, не подшутила над болотником. Спала сладким сном, крепким и без сновидений. Да и наутро поднялась не рано. Всё-таки, трудное это дело - пытаться обхитрить самого Коша. Много сил отнимает. Но сегодня она уж точно восторжествует над чародеем.
Яга не торопилась, времени до вечера было много, поэтому ведьма занялась заброшенными свитками с заклинаниями, про которые совсем забыла, выдумывая задания для Коша. Дело двигалось у неё медленно, на столе громоздились пустые чашки из-под бодрящих отваров, а мысли то и дело убегали к чародею. Что он теперь делает? Пытается починить стену или уже давно ушёл, поняв, что не успевает?
Прочитав в пятый раз одно и то же слово, и  его не запомнив, Яга поняла, что от свитков ей сегодня толку не будет. Выбралась из избы и пошла потихоньку к бане - решила подглядеть, чем занят Кош, не ушёл ли. Кралась, словно тень, от дерева к дереву, ещё немного - и поползла бы по-змеиному.
Она ожидала увидеть всё, что угодно. Пустую баню и воткнутый в неё топор. Или разваленную до конца постройку. Или Коша, пинающего тяжёлые брёвна и проклинающего Ягу на чём свет стоит. Но только не новую, совершенно целую баню.
- Как?! - по лесу пошёл нехороший шум, а эхо испуганно повторило бесконечное "как?!" и торопливо сбежало на дальнее поле, подальше от разъярённой ведьмы.
- Кто?! - Яга, не скрываясь, выбежала к обновлённой бане. Ей было всё равно уже, что Кошу доставит удовольствие видеть её в таком состоянии. Ей вообще уже было на всё наплевать, кроме одного: кто помог на этот раз Кошу. Найти и уничтожить, раздавить, разорвать, растерзать, растоптать... Ведьма беспомощно металась возле бани, пока не устала.
- Я всё равно узнаю, кто это! - Яга обессиленно рухнула на крыльцо бани, обещая неизвестному злодею все мыслимые беды и наказания, какие только могла придумать.
Сколько прошло времени, Яга не понимала. Час, полчаса, минута? Ругательства и проклятия закончились, не осталось сил даже злиться на Коша.
Ведьма подняла на чародея тяжёлый взгляд.
- Спасибо за помощь, Кош. Ну, раз ты баню починил, надо бы и попариться...
Яга прошептала тихонько заклинание, и в баню потянулись вёдра с водой, а под котлом в мгновение ока разгорелся огонь.
- Хочешь - иди первым, Кош!

+1

26

Вот еще! Это после всего, что он тут услышал? В баню у Яги ходить так же опасно, как на свадьбу к Змею Горынычу – спалит потехи ради. А потом будет байки травить, как-дескать был у нее в гостях братец горячо любимый, да что-то поблазилось ему – разнес по бревнышку баню, которую сам же и построил.
Вдруг и на самом деле погубить захочет? Тогда ведь волей-неволей  колдовством воспользуешься – он ведь не богатырь силы невиданной, просто так через стену не выйдет. Да и то сказать – сруб они с банником на славу поставили, не каждому богатырю получится проломить.
Кош приладил стеклецо в окно, прибил рейки и гвозди загнул – все, как полагается. И даже сам своей работой остался доволен. Колдовство – колдовством, а природную смекалку еще никто не отменял! Вот он каков – и банник на него спину гнул, да еще и по гроб жизни обещался обязанным быть. Пусть знает ведьма, что не лыком шит, да зубами скрежещет от досады.
От бани он отказался:
- Нет, благодарствую, свет-Яринушка! – ответил насмешливо. – Не привык один париться. С тобой бы – сходил, а одному мне и озерца хватит.
И ушел в конюшню, где до ночи с лошадьми возился -  чистил, да гривы расчесывал, а больше всего старался над серым жеребенком. И скребницей его вычесал – шерстинка к шерстинке, и гриву в косы заплел, и хлебом кормил, и воды ключевой полную поилку натаскал. Все ждал, не скажет ли еще слова вещего? Но конек молчал.
После происшествия с баней Яга тоже замолчала. Почти все время сидела в горенке наверху, спускалась редко и с таким выражением милого лица, будто ее люто мучила зубная скорбь.
Хорошо еще, что задания давала самые легкие – конюшню вычистить, коней на водопой сводить (тут дудка волшебная помогала), травы накосить и прочее, что  и обыкновенным  людям под силу.
Кош нарадоваться не мог – смирилась значит, поняла, что его не переупрямит.
Так прошла неделя. Перед полнолунием, когда русалки начинают баловаться, да по лесам и лугам бегать, Кош нарвал самой жгучей крапивы и положил на входе в конюшню и на окнах. Русалки, они, конечно, народ глупый и незлобивый, но кто знает, что им на игрищах придет в голову? Отправятся всем скопом коней портить – ради шутки. И такие случаи были. Заездят волшебных скакунов до смерти - для этого ли он трудился рук  не покладая? А через крапиву, всем известно, ни одна лесная нечисть не пройдет.   
В баню с собой, между прочим, Яга так его и не позвала. Видать, характер выдерживала.

+1

27

В баню - с Кошем? Он издевается над ней? Яга чуть было не согласилась сгоряча - чтобы посмотреть, как он поведёт себя, но сдержалась. А вдруг чародей не откажется?
Кош, видимо, понял, что Яга может набраться наглости и в самом деле позвать его вместе попариться - и быстренько удалился в конюшню.
У Яги уже не осталось сил даже крикнуть ему что-нибудь язвительное вслед.
Тяжело признавать поражение, особенно когда была так близка к победе. Фантазия у Яги закончилась, задания никак не придумывались, поэтому в последующие несколько дней она говорила чародею первое, что взбредёт в голову, простое - по хозяйству что-нибудь - а сама сбегала к себе в спальню и зарывалась в старые книжки - вдруг что-то умное сможет вычитать? Но и книжки ей ничем не помогали. Она узнала, как добыть корень мандрагоры, как найти цветок папоротника, как обмануть лешего и как избавиться от морока. Но как обхитрить чародея, которому помогают все, кому не лень,  так и не нашла.
Прошло несколько дней. Ночи стали светлые, русалки совсем обнаглели, и порой смеялись так звонко, что Яга даже за закрытыми наглухо ставнями слышала их. Тогда ведьма начинала ворчать и швыряться  в окна первым, что попадётся под руку. В конце концов даже сова Ведана, которой бурчание ведьмы мешало спокойно дремать, не выдержала и сделала Яге замечание.
- Они не успокоятся теперь до Купалы, хозяйка, будто сама не знаешь? - Ведана встряхнулась, поудобнее устроилась на спинке ведьминого кресла и глубокомысленно добавила:
- Но ты, похоже, не на мокроволосых злишься.
И принялась сосредоточенно разглаживать крючковатым клювом пёрышки на правом крыле.
Яга уже ухватила книгу поувесистее - зашвырнуть в нахалку, но передумала. Нельзя. Обидчивая уж больно тварь. И умная. Казалось бы, спит дни напролёт, только ночью вылетает - а знает всё, что вокруг происходит.
Может быть, попросить у неё совета?
Ещё какое-то время гордость Яги боролась с отчаянным желанием найти невыполнимое задание для Коша. Гордость позорно проиграла.
- Веданушка... Ты такая умная птица, везде летаешь, всё знаешь... - начала ведьма сладким голоском.
- Не трать времени на слова, скажи сразу, что нужно, - оборвала её хамоватая птица. Яга сделала вид, что не заметила хамства.
- Нужно придумать такое задание Кошу, которое он выполнить не сможет. Что ни загадаю - он со всем справляется, и даже без колдовства! - Яга без особой надежды уставилась на Ведану. Сова закончила с правым крылом и принялась за левое. Потянула время сколько могла, потом почувствовала, видимо, что ведьма на грани бешенства, и, наконец, раскрыла свой клюв.
- Послать его нужно в такое место, откуда никому ещё возврата не было...
Гадкой птице понадобилось срочно почесать свою спину. Яга едва не закричала от нетерпения. А Ведана, начесавшись, невозмутимо продолжила:
- Русалии начались. Вот пусть сходит к русалкам в гости и принесёт тебе... да хоть гребень русалочий. Вряд ли они такого видного красавчика отпустят. Защекочут, на дно к себе утянут, тиной замотают - не вырвется. А если даже и вырвется, то нескоро. Срок вашего уговора выйдет уже.
Яга взвизгнула от радости и бросилась было целоваться к сове, но та отлетела к окну и устроилась на полуоткрытом ставне.
- Не надо, хозяйка, не люблю я этих нежностей. К братцу поспеши лучше. Обрадуй его.
Через пятнадцать минут счастливая Яга уже торопилась к конюшне. Кош зачастил туда в последнее время, а сегодня так и вовсе принялся крапиву раскладывать по окнам и на входе.
- Дело у меня к тебе, Кош.
Растягивая удовольствие, Яга подошла поближе к чародею, ласково положила ему руку на плечо, заглянула в глаза... подождала немного...
- Выручи меня, Кош. Сломала я гребень свой. Волосы, сам видишь, у меня длинные, без гребня мне никак. Новый нужен. Но не простой. Русалочий. Сходишь за ним к русалкам или откажешься?

Отредактировано Баба Яга (2014-06-06 23:21:08)

+1

28

Тут и дурак бы скумекал, что ведьма решила его извести окончательно и бесповоротно.  Пойти к русалкам на Русальной неделе – все равно, что в болото прыгать с камнем на шее. Но Кош унывать не стал. Колдовских коней не упустил? Не упустил. Баню за сутки построил? Построил. И тут что-нибудь придумается.
- Конечно, Яринушка, как же такой красавице – да без гребня русалочьего? Как же эти косы расчесать-распутать? – он погладил ведьму по голове, не забыв ласково потрепать за ушко, как балованного ребенка. И чего Яринка так упирается? И королевишны его о любви просили, а тут ведмачка-лешачка, которая слаще пареной репки ничего не едала, вместо того, чтобы глядеть влюбленными глазами, к русалкам-любодейкам его отправляет. А ведь могли бы эти три недели порадостнее провести. Соловьев бы слушали, в лунную ночь в озере бы купались, цветы лесные собирали, да валялись в душистом сене. Кош замечтался, но Яга его мечтания мигом пресекла – так посмотрела, словно готова была на лопату посадить и в печь засунуть – на вечернее жаркое.
- Понял, понял! – Кош тут же убрал руки и даже отошел подальше. - Гребень – и ничего больше.
Разумеется, первым делом он направился в баню. Прикрыл за собой поплотнее дверь и позвал вполголоса:
- Эй, кум! Появись-ка, дело есть. Должок за тобой!
Под полком завозилось, и появился банник. Угостился хлебушком и уселся на лавку, приготовившись слушать. Кош коротко рассказал ему о том, что взялся служить у Яги за коня, и что она велела достать русалкин гребень.
Банник аж крякнул, услышав такое.
- Ничего себе, - протянул он, дергая себя за бороду. – Им же всю эту неделю даже Водяной не указ…
- Но придумать что-то можно? – поторопил его Кош, теряя терпение.
- Надо с лешим посоветоваться, может, он знает, - банник решительно спрыгнул с лавки и засеменил к выходу, а там – задворками к лесу. Кош спешил следом, стараясь не отстать. Даром, что банник был ему до колена и топал босой – а шагал, словно в сапогах-скороходах.
Банник пролез через неприметную дыру в частоколе и тихонько засвистел. Почти сразу же его зеленое мохнатое тельце протиснулось обратно, а за ним…  тот самый белобородый старичок, подаривший волшебную дудку. Только на сей раз старик не хихикал благодушно, а воровато оглядывался по сторонам.
- И ты ему взялся помогать, - укорил он банника. – Мне за него, знаешь, какую трепку Ягища задала!  Мне – лешему в девятом колене! До сих пор голова трещит.
Банник насупился, но упрямо выставил лобастую голову:
- Должок у меня перед ним - он мне баню за день поставил. Приходи, кстати, париться.
- Узнает Яга - так запарит, что уши отвалятся, - проворчал леший, но на Коша посмотрел с приятностью. Видно, вспомнил дареный хлеб, а может, приглашению попариться обрадовался. – Ладно, как-нибудь выкрутимся, чай не впервой… Я вот что разумею: русалки, они на мужиков нападают, а баб не трогают. Ну, грязью обрызгают или кишками рыбьими забросают – так то не страшно. Надо мою лешачиху к делу приставить – она у меня баба, что огонь! Такая и медведя на бегу за хвост поймает, и в трясине иголку найдет и обратно вернется. Вот что, ты, - он ткнул сухощавым пальцем в Коша, - к полуночи за ворота выходи. В лес не суйся, пока моя баба не придет. Я ей все про тебя расскажу, вдруг она что придумает!
На том и распрощались. Кош в одиночестве отвечерял в ведьминой избушке, не забыл прихватить и кусок хлеба для серого жеребенка. Старанья его не пропали даром. Едва он переступил порог стойла, Задохлик  всхрапнул и сказал:
- Возьми шило и заткни за пояс.
И все. После этого сжевал хлеб, схрумкал овес пополам с изюмом и замолчал намертво.
Шило нашлось не сразу. Избушка долго искала его в собственных кладовых и обнаружила воткнутым в одну из свай. Кош про себя еще раз подивился бесхозяйственности Яги. У себя-то дома он наперечет знал, что где лежит и сразу замечал, буде какая пропажа случится. На всякий случай, он взял с собой и дудочку-самогудочку – какое-никакое, а волшебство.
Когда взошла луна, Кош уже вертелся возле страшных ворот. Чтобы они не скрипели, смазал им пяточки маслом. Ворота были довольны и то и дело открывались-закрывались, наслаждаясь свободой движения и полным отсутствием шума.
Лес тревожно зашумел, макушки деревьев склонились под могучим порывом ветра, и появилась лешачиха – молодая еще женщина, в потрепанной рубашке. Простоволосая и неподпоясанная.  В руках она держала пухлый узел. Смерила Коша оценивающим взглядом с головы до ног и только тогда развязала свою ношу. В узле оказалась рубашка – странная, мохнатая, пряно пахнущая травой.
- Надень, - велела лешачиха густым басом, -  из крапивы сплела. Авось, поможет.
Этот «авось» Кошу совсем не понравился, но спорить не было резона. Он послушно натянул рубашку. Лицо, шею и руки ожгло, как огнем, и кожа сразу начала чесаться – просто мочи не было. Но под строгим взглядом лешачихи,  Кош смолчал и стерпел.
- Держись ко мне поближе и не зевай, - велела она и пошла в чащу, туда, где пахло сыростью и травами, и откуда веял почти незаметный, но холодный ветерок.
Вскоре ельник сменился березами и осинами, потом пошли ивы, и они с лешачихой выбрались на берег лесной реки. Вода казалась черной и стоячей, лишь изредка пробегала по ее поверхности рябь, колыхая серебряную лунную дорожку.
- Здесь сядем, - лешачиха указала на раскидистую иву, опустившую ветви до самой воды.
Кош послушно сел, прислонившись спиной к древесному теплому стволу. Ива полностью скрывала его и лешачиху от взоров извне. Листья над головой чуть шелестели, словно пришептывали какое-то странное заклинание, навевающее сон. «Ни за что не усну», - подумал Кош, почесывая саднящие от ожогов руки. Потом украдкой зевнул пару раз, устроился поудобнее и не заметил, как задремал.
Проснулся он от хорошего тычка в бок, и подскочил, как встрепанный. Лешачиха сидела рядом, подтянув колени к груди, и смотрела в сторону так пристально, будто хотела в ком-то дырку просверлить.  Кош проследил ее взгляд – и думать забыл о волшебном коне, заданиях Яги и о рубашке из крапивы.
Полная луна висела совсем низко – руку протяни и погладишь холодный бочок. По реке разливалось голубое сияние, дрожащее, мерцающее, и сначала издалека, а потом ближе и ближе послышалось пение. Голоса были чарующие, девичьи. Пение перемежалось звонким смехом и непонятным говором – то ли по-словенски бают, то ли на каком другом языке… А потом  появились и сами русалки. Вынырнули из воды и побрели к берегу, отжимая на ходу рубашки и тяжелые волосы. Расселись по поляне, завели протяжную песню и принялись чесать друг другу косы. Гребни были богатые – костяные, не деревянные, украшенные резьбой и жемчугом. Но Кош смотрел вовсе не на гребни.
Он всегда презирал низшую нечисть, предпочитая лишний раз не  встречаться, о чем сейчас очень жалел. Ведь красавицы же! Все, как одна -  красавицы! Одна другой лучше! Мокрые рубашки обрисовывали такие формы, что и праведный Сварог бы не устоял. Сердце разгорелось, и Кош подался вперед, охваченный страстным желанием.
Он не смог даже подняться, потому что лешачиха проворно сцапала его за порты, дернув обратно, и поднесла к носу огромный жилистый кулак: сиди! Кош очнулся и присмирел. Вон оно как бывает, если не пользуешься оградительными чарами. Не будь рядом бдительной бабы, лежал бы сейчас на дне речушки, опутанный водорослями и тиной.
Русалки высушили волосы, когда луна переползла на другую половину небесного свода и повисла над кромкой леса. Тут-то и началось настоящее веселье. То они гонялись друг за дружкой, играя в коршуна и цыплят, то взбирались на деревья и раскачивались на ивовых ветвях, как на качелях, спуская до самой земли распущенные косы. То принимались петь и водить неспешные хороводы. Иногда песни были знакомые, из тех, что поют крестьянские девки на праздник летнего солнцестояния, а иногда Кош не мог понять ни слова, да и мотив был нездешний. Верно, так поют в речном царстве. Еще они собирали цветы и плели пышные венки, совсем как земные девушки. Только не боялись вплетать лютики – по поверьям, лютики в венках вытягивают молодость и красоту той, которая станет такой венок носить.
К слову сказать, причесавшись, русалки побросали гребни в траву, там они и лежали сейчас, тускло поблескивая жемчужинами. Выждав момент, когда русалки вновь затеяли возню и сгрудились на противоположном конце поляны, лешачиха прошептала Кошу в самое ухо:
- Ползи туда и возьми один гребень. Один! Больше не бери!
Кивнув, чародей осторожно отвел ветви и выполз из укрытия. Добраться до гребней труда не составило, и он схватил первый попавшийся – гладкий, костяной, со скромной резьбой по выгнутой спинке. И только схватил, как на глаза ему попался другой – переливающийся камнями, с изображением русалки в лилиях. Совсем не чета первому! А ну, как Яга не поверит, что он раздобыл именно русаличий гребень? В голове помутилось, и Кош недолго думая схватил гребень в каменьях.
В тот же миг поляну потряс гневный вопль. Даже луна спряталась в тучу, а с ближайшего дерева взвились с диким карканьем вспугнутые вороны. Не успел Кош и глазом моргнуть, как его уже окружили плотным кольцом. Оба гребня тут же вырвали у него из рук, жадные пальцы с острыми ногтями нацелились вцепиться в жертву, зацарапать-защекотать до смерти осмелившегося нарушить священный праздник!.. Но наткнувшись на крапивную рубашку, русалки с визгом отскочили. Правда, окружение не разомкнули и принялись болтать на непонятном языке, злобно посматривая на пришельца.
«Попался! – Кош почувствовал, как по спине пробежал противный холодок. – Ну на кой я второй гребень схватил? Вот, по глупости и расплата!»
В это время, растолкав водяных девок, в круг протиснулась лешачиха. По сравнению с красавицами выглядела она - страхотина страхотиной, но Кош не задумываясь расцеловал бы ее. Лешачиха что-то втолковывала русалкам, и они, вроде, присмирели, но ненадолго. Стали звать кого-то, махая рукавами, как крыльями, и смотрели на реку. Кош оглянулся через плечо, и второй раз позабыл обо всех и обо всем.
Река снова просияла, но уже не голубым светом, а пошла радужными бликами. Вода всколыхнулась выше самых высоких деревьев, разбилась на две части, обнажив глубокое  песчаное дно с темным провалом омута, и появилась еще одна призрачная дева – повыше остальных, красавица – глаз не отвести, в жемчужном венке и ожерельем в три ряда на высокой груди. Царица русалок!.. Лешачиха еле слышно всхлипнула и невольно попятилась. Видно, даже она не могла бы тут сладить.
Русалки загомонили наперебой, что-то объясняя царице и тыча пальцами в Коша. Некоторые пребольно дергали его за волосы, но тут же отскакивали с шипеньем – крапива мешала.
Дева в жемчужном венке слушала внимательно и молча. Выйдя на берег, она медленно обошла Коша трижды, склонив голову к плечу и приглядываясь к его рубашке. А потом вцепилась пальцами - крепкими, как крючья, и вмиг разорвала крапивное полотно в лоскуты. Лешачиха подобрала подол повыше и дунула в чащу – лишь волосы всплеснули в лунном свете.
Тут бы все и закончилось, но торжествующий вопль русалок сменился испуганным, и они отбежали  шага на три, даже царица отшатнулась. Кош не верил своему счастью, лихорадочно соображая, что же его спасло. Шило! Вся  лесная и водная тварь боится железа! Эх, прав был конек! Снова  его совет пригодился!
Не теряя  времени, Кош выхватил шило и прочертил острием на земле круг, взрывая с корнем сочную траву, и едва успел сомкнуть линию, как шило рассыпалось в его пальцах в мелкий прах.
По поверьям, нечисть не пересечет черту, сделанную железом. И правда, оправившись от испуга, русалки взбесились еще больше. Если Кош что-нибудь понимал, на голову его призывались такие проклятья, что солнце бы  померкло, услышь их. Девки носились по поляне, швырялись комьями земли, ветками и кусками  полусгнившего валежника, но в круг попасть не могли.
Не успел русалочий пленник передохнуть, как царица вскинула руку, отдав какой-то приказ. Тут же часть русалок бросилась в воду, и ушла на дно.
«Зачем это они?..»  – всполошился Кош, вытягивая шею и пытаясь понять, какая еще опасность его поджидает.
Гадать пришлось недолго. То одна девичья головка, то другая всплывали на поверхность. Русалки выбирались на берег, неся на плечах корзинки, сплетенные из ивовых прутьев. Несли, пошатываясь от тяжести. Кош разглядел, ЧТО было в этих корзинах, и  похолодел: каждая была полна жемчужин – да каких! Величиной с добрый кулак! Некоторые были неправильной формы, похожие на оплывшие куски воска, но были и идеально круглые, матово блестевшие перламутром. В ином месте и в иной час Кош пришел бы в восторг от богатства и не лаской, так таской завладел бы подобной красотой, но теперь… Если закидают такими булыжниками – не видать ему больше ни солнышка ясного, ни девок красных, не валяться на пуховой перине и не мчаться на волшебном-богатырском коне по полям росистым.
Вот русалки подхватили по жемчужине, примеряясь, как  бросить посильнее…
- Стойте! – Кош вскочил, выставив вперед ладони. – Желание! Последнее желание!
Русалки смешались и посмотрели на царицу – что скажет? А царица посмотрела на Коша, и в ее темных глазах ему почудилась усмешка: валяй, мол, свое последнее желание, да не тяни, не порть нам забаву.
- Дайте сыграть напоследок! -  взмолился он, выхватив из-за пазухи заветную дудочку.
На сей раз царица и впрямь усмехнулась, и села на траву, вольготно опершись на локоть: играй, мол, а мы послушаем, все равно до третьих петухов еще долго.
Кош давно знал, что нет вернее пути к сердцу девичьему, нежели сладкие песни. Конечно, на свирели-сопелке он был не так ловок, как на гуслях – но что умел, то умел. Кто бы сказал, что игра на дудке ему жизнь продлить сможет -  посмеялся бы, не поверил.
И полилась по ночному лесу песня – душевная, печальная, песня об одиноком холодном сердце, которому не суждено испытать любовного жара. Пожалуй, никогда еще Кош не играл столь проникновенно. У самого даже слезы на ресницах повисли. Что уж говорить о русалках? Расселись вокруг, головы русые склонили и залились слезами. О чем горевали? О потерянной ли человеческой жизни? О брошенной ли любви?..
Кош играл, пока в глазах не потемнело от натуги. А до рассвета еще далеко – даже луна не скрылась полностью за елями. Отнял дудку от губ, вздохнул  полной грудью разок – и заиграл совсем другое, плясовое, задорное. Русалки повскакивали с радостным визгом, захлопали в ладоши и пустились в дикую пляску во главе с царицей. Прыгали, как олени, трясли волосами, да подолами. Но музыканту некогда было любоваться на такое зрелище. Кош вспомнил все напевы, которые только слышал, и лишь поглядывал на восток – не розовеет ли небо? близко ли рассвет?..
Тут случилось непоправимое. Может, древесина рассохлась, а может, не выдержала дудочка такого напряжения – раздался треск и мундштук раскололся. Вместо мелодии теперь раздавалось одно сипение. Русалочья пляска прекратилась, и Кош понял, что все – приехали. Теперь ничто уже не поможет.
Уронил сопелку в траву, оглядел девок – и шагнул через черту. Лучше пусть залюбят до смерти, чем камнями забьют.
Царица первая скользнула к нему, грозная и прекрасная. Схватила за уши, притянула поближе и поцеловала устами сахарными в уста, да так крепко, что колени подкосились. А потом отстранилась, вынула из волос гребень, украшенный стол богато, что больше походил на венец, положила гребень музыканту под ноги, и скрылась в водах реки, махнув на прощанье.
Пока Кош оторопело смотрел ей вслед, русалки похватали брошенные  гребешки и мигом сложили их в кучу у его ног. И прежде, чем исчезнуть в реке,  каждая подходила с поцелуем, и так целовала, что Кошу небо с овчинку начало казаться. Когда последняя речная дева исчезла среди волн, зацелованный едва не до смерти Кош бессильно рухнул рядом с оставленными гребнями. В голове не было ни единой мысли – пустота сплошная, что с чародеем нечасто случалось.
А тут и край неба порозовел, и  белый всадник, словно сотканный из тумана, промчался мимо, едва не задев развевающимся плащом.
Кош взъерошил волосы, приходя в себя, подобрал дудочку и положил бережно поближе к сердцу – снова спасла. Потер задумчиво переносье  - и вывалил весь жемчуг из корзины, а в корзину накидал гребней. Полнехонько накидал, даже с горкой.  И пошел, путаясь ногами в траве и мечтая  об отдыхе – вот бы проспать сейчас день до вечера! А то и ночь захватить! А Ягища пусть чешется хоть всеми гребнями сразу, а еще лучше – подавится ими от злости

+1

29

Чародей не зря звался чародеем - сумел околдовать Ягу. Ненадолго, но сумел. На мгновение показалось, что весь спор их, уговор, задания - ерунда и мелочи, а вот если бы он снова погладил её так же ласково по волосам и назвал полузабытым, но таким любимым именем... то вот это и было бы самым важным в её бессмертной и бесконечной жизни. Но Яга вовремя увидела его глаза. И глядели вроде бы приветливо, но там, в самой глубине скрывался страшный холод. Самый опасный для женщины любого возраста. Один раз такой увидишь - и поймёшь, насколько безразлично ему всё, что с тобой происходит. Твои желания, мечты, надежды, чувства... Есть точный, нечеловечески точный расчёт, отточенное веками умение и его цель, к которой он стремится, ни на секунду не позволяя себе забыться или отвлечься. И ты, зная это, увидев это, всё равно, как удав перед кроликом, послушно шагаешь за ним туда, куда он укажет...
Но не Яга. Зря, что ли, столько раз разочаровывалась и в людях попроще, и в самом Кощее? Послала в ответ свой взгляд, не раз перед зеркалом отрепетированный. В старых книгах такой зовётся "взглядом Василиска". Кто такой этот Василиск, Яга и знать не хотела, в её лесах такого не водилось. Но суть поняла: взгляд должен быть немигающий, в упор, а думать при этом нужно что-то очень злобное. Вот этот взгляд она сейчас и показала Кошу. Похоже, в старых книгах правду писали: подействовало. Кош отстранился, отвернулся и вышел из избы. А Яга без сил рухнула в своё кресло. На спинку тотчас спланировала Ведана, благоразумно прятавшаяся где-то до сих пор.
- Пошёл, не побоялся, - кажется, птица была растеряна. - Совсем бедовый...
- Отстань, не до тебя, - огрызнулась Яга. Настроение у неё стало - хуже некуда. Одно дело над Кошем шутки шутить, а другое - почти на верную смерть отправить. На душе у ведьмы скребли кошки, сердце колотилось, точно бешеное, а саму её так и тянуло в лес. Когда луна выбралась из-за леса, разливая вокруг себя призрачный свет, ведьма поняла, что сойдёт с ума, если останется дома. Яга потихоньку, чтоб не услышала задремавшая Ведана, уселась на свою метлу и вылетела в окно...
...
Поляну, на которой русалки устроили этой ночью свои глупые игрища, Яга бы долго искала, если бы не услышала дружный возмущённый визг. То ли тысячу свиней в лес приволокли и одновременно резать начали, то ли лешачихи перепились настойки из дурман-травы и решили спеть хором...
Метла над лесом летать могла, но вот в лесу - никак. Цеплялась за ветки, натыкалась на стволы... Пришлось оставить её у небольшой, но скрюченной и оттого приметной осинки, и дальше идти пешком. Визг резал уши, раздражал, даже злил. Но зато Яга знала, куда нужно идти.
Кош попался, это было очевидно. Яга заторопилась на поляну. Она пока что не знала, чем сможет помочь ему, но просто так отдавать на растерзание русалкам не хотела.
Ведьма пробиралась сквозь подлесок, когда мимо неё, шурша подолом платья по опавшим иголкам, пронеслась не разбирая дороги насмерть перепуганная лешачиха.
Совсем плохо. Кто же там с русалками хороводится?
Яга раздвинула последние ветки и осторожно оглядела поляну. Кош, как она и боялась, находился среди притихших русалок. Но они не собирались его  одурманивать, щекотать или утаскивать на дно за собой. Они разбрелись по поляне, устроились кто где, а рядом с Кошем, близко-близко, осталась всего одна. Зато какая... За таких мужики попроще, с первого взгляда, не задумываясь, жизнь свою отдадут. А те, кто не прост... тоже. Даже ведьма не могла не признать, что русалка была самой настоящей красавицей - такой, о каких только старухи малым детям сказки рассказывают. Одни глазюки чего стоили - громадные, сияющие, прямо в душу проникающие. И вот этими глазюками красавица уставилась на Коша. А он и рад. На дудочке своей заиграл - видать, понравиться захотел. Играл долго, Яга уже домой засобиралась, но любопытство не пускало. А ещё... ревность. Вот к этой глазастой. Неужели пойдёт с ней? Ясно же, чем должно закончиться...
Закончилось не совсем так, как Яга предполагала, но всё равно неприятно. Красивая русалка поцеловала Коша. И пусть сразу ушла к себе в воду - Яга всё равно видела, какими ошалевшими глазами смотрел ей вслед чародей.
А дальше началось нечто такое, чего ведьма не смогла выдержать при всём своём желании. Каждая длинноволосая посчитала своим долгом проделать с Кошем то же самое, что утворила глазастая. Видимо, совсем одичали на дне речном без мужиков. Полезли целоваться - а он и не отбивался. Довольный был, как медведь в малиннике. Яга хмыкнула, отпустила ветки и пошла за своей метлой...

  - Нагулялась, хозяйка? Ночи теперь светлые, отчего не погулять? Что интересное видела? Что... - птица не успела увернуться от метко брошенного ведьмой яблока, фразу не договорила и свалилась куда-то за кровать. Но она не обиделась, а нагло захихикала, сидя за кроватью в абсолютной недосягаемости от гнева Яги.
- Чёртова курица! Ты знала! Ты всё заранее знала! Ты с ним заодно! Я из тебя суп сварю! Больше ни на что ты не годишься! Да и суп-то получится не наваристый! Вообще бесполезная тварь! Не показывайся лучше мне на глаза, а то сверну шею как цыплёнку!
Яга кричала, а у самой предательски щипало глаза и хотелось плакать. Странно, непонятно - из-за чего?
Ведана под кроватью затихла, затем откашлялась и предложила:
- А что, если его в следующий раз отправить не к красавицам, а совсем наоборот?
- Это к кому это? - всхлипнула нечаянно Яга и торопливо сделала вид, что она и так собиралась немного пошмыгать носом. Простыла. Пока по лесу шаталась, да.
- А к навьям. Страшилки - хуже не придумать. Что только попросить у них?
- А ничего просить не надо! - Яга обрадованно просияла и схватила ещё одно яблоко, только швыряться им не стала, а надкусила. - Я королеве навий гостинец передать попрошу. Сувениров-то у меня теперь много будет, только дарить и успевай...

Когда Кош со своей корзиной пришёл домой, утро уже вовсю хозяйничало над лесом, а Яга, сделав над собой зверское усилие, сидела и ждала чародея с таким видом, будто сегодня самый счастливый день в её жизни.
- Ой, Кошенька, достал? Какой же ты молодец! Отдохнуть тебе надо, наработался, вон даже губы побледнели. Совсем я тебя измучила, ты не обижайся, но мне уж очень нужно было. Но теперь-то задание тебе совсем пустяковое будет... выспись сперва, поешь, в баню вон сходи... а потом и скажу... или нет. Сейчас скажу.
Яга выдержала торжественную паузу. Даже самый мелкий комарёнок побоялся в этот миг нарушить звенящую тишину.
- Надо будет к королеве навий сходить. Тут прямо рядом. Один гребешок ей передать. Куда мне столько? А у неё скоро праздник... эти, как его... именины, точно, да. Именины. Ты отдыхай пока, к навьям лучше ночью идти.
Ведьма замолчала, наконец, и нежно посмотрела на Коша.
С навьями тоже целоваться будешь, Кошенька? Обязательно поцелуйся, тебе ой как понравится. Глядишь, насовсем у них останешься...

+1

30

Не будь Кош таким усталым, может и взволновался, и обозлился, и разгневался бы на новое задание Яги – так, чего доброго, она его на тот свет раньше времени отправит. Но сейчас хотелось только спать – и ничего боле. Тем не менее, от бани он отказался – живы были в памяти рассказы банника о том, что Яга творила со своими гостями. Поел, почти не чувствуя вкуса – благо, на сей раз его кормили человечьей едой, а не всякой гадостью земноводной. Взял уже привычно кусок хлеба для жеребенка-советчика и отправился в конюшню.  Первым делом, заклеил рыбьим клеем треснувшую дудочку. Положил на окошко – сушиться. Войдет ли еще в прежнюю волшебную силу? Без нее-то несладко у Яги на службе.
Накормив-напоив Задохлика, начал тереть его скребницей, да так и заснул, на охапке соломы, прижимаясь к теплому серому боку. Во сне виделись ему призрачные водяные девы и царица русалок – прикрытая лишь собственными волосами и жемчужными ожерельями.
Проснулся он далеко за полдень и первым делом, еще не открывая глаз, подумал, что здорово сглупил, довольствовавшись одними лишь русалочьими поцелуями. И так почти две недели без девки, а тут еще такое во сне блазится…
- Да не спит он уже, - раздался чей-то шепот, и Кош недовольно заворочался, зевая и протирая глаза. Даже поспать нормально не дают.
На краю яслей сидели трое. Двоих он знал – леший и банник, а третий был лохматый мужичок ростом в четверть от нормального, рыжий, как огонь в печи.
- Ну и что тут за вече собрали? – спросил Кош, соображая время по солнцу, как раз заглянувшему в окошечко под потолком.
- Да вот, хотели спросить, как с навью справляться будешь, - заговорил банник, он у них, видно, за старшого был. – До вечера еще долгонько… Может, в баньку сходишь? Я и веничек свеженький припас, а то пропах весь рыбой и тиной. А Яги не бойся, она по делам своим колдовским улетела, да и я пригляжу – если что, свистну.
Кош с отвращением принюхался к собственной рубашке – и в самом деле, насквозь воняет речной тухлятиной. Но в баню-таки не спешил.
- Почем знаешь, что улетела? – он взял скребок и как ни в чем не бывало продолжил чистить жеребенка.
- Так домовой сказал, - банник указал на рыжего коротышку. - И еще тебе сказать хочет
- Навок можно мечом-кладенцом победить, - заявил рыжий, глядя на Коша так преданно, словно приходился ему младшим братом. – А меч-кладенец на дне омута лежит, в нашей реке.
Леший и банник с готовностью закивали, похлопывая по плечам домового: дело, мол, дело говоришь.
Но чародей не спешил никому верить на слово. И радоваться тоже не спешил.
- Отколь известно, что меч в реке? – спросил он. – И с чего это вы мне все так рьяно помогать взялись? Ну ладно, ты, леший, ну – банник. А домовому-то какой резон?
- Мы кровные братья, - сказал банник.
- Я же, считай, все время при Яге кручусь, многое слышу, - пояснил домовой. -  А ты печурку мою подновил, и стряпал на ней…
Сказал – и вдруг прослезился. И сам застеснялся. Леший и банник начали его утешать.
Кош смотрел на это скоморошество и думал, что не дай он клятву Яге не пользоваться колдовством, от побратимов сейчас бы осталась горсточка пепла. Пепел! Он перевел взгляд на конька и хлопнул его по холке:
- Точно! Будешь зваться – Пепел! Шкура у тебя того же цвета, глаза – как угольки. А то, что это за имя – Задохлик? И не подходит тебе вовсе, - потом обернулся к нечисти. – Ладно,  пошли в баню, пока Ягища не вернулась. Потом послушаем внимательнее, что вы там про меч заколдованный баете. Ты же, кум, обещал, что можешь заговоренный Агриков меч достать? Так добудь кладенец со дна речного.
Но банник только руками развел:
- Агриков меч в лесу зарыт, там леший – царь, а в реке Водяной правит, да сейчас еще и Русалии, он на эту неделю на самое дно уходит, чтобы с русалками не связываться…
- Опять русалки, значит? – процедил Кош сквозь зубы. – Ла-адно. Посмотрим, кто кого, - и приказал: - Карауль, пока мыться буду. Появится Яга – тут же сообщи. Понял?
Он сам не заметил, как стал обращаться с дармовыми помощниками, как с нерадивыми слугами. Но вот странное дело – они, вроде, и против не были. Банник сел у порога, зорко посматривая по сторонам. Домовой усвистал куда-то на короткое время и появился с полотенцем и свежей рубахой – да какой!..  Шелковой, с вышивкой по вороту и рукавам, и сразу видно – ни разу не надеванная. 
Спустя час Кош сидел на завалинке, чистый и благостный, и потягивал холодный квас, который ему усердно подливал леший. Рядом на травке пасся Пепел и то и дело подходил, чтобы получить от домового очередной кусок хлеба.
- Ну, так что там с мечом-то? – напомнил чародей побратимам.
- Меч в реке, - пояснил с готовностью банник. – Но ты ж с русалками, вроде как, поладил? Вот и сходи, попроси, чтобы дали на время.
- Ишь ты, умник! Давеча от русалок еле ноги унес, а ты опять меня к ним посылаешь…
- Так ты с ними ловко договорился! Поди, и в этот раз сможешь!
«Тебя бы туда, чтобы на пупке повертелся, свою жизнь спасая!» - желчно подумал Кош, но огрызаться не стал. Какая-никакая, а помощь. Кто знает, что еще ему понадобится от нечисти.
Собираясь на ночные подвиги, Кош уже без подсказки сунул за пояс ножницы, которыми стригли коням гривы и хвосты. Ножницы были сработаны из доброго железа, почти новые, не заржавленные – самое то, круг провести. Пепел наблюдал за его сборами и вдруг изрек:
- Лопату возьми.
Кош с любопытством посмотрел на конька. Его советы всегда были к месту. Но лопату?!  С чего бы это? Спорить, конечно же, не стал, прихватил и лопату, взвалил на плечо и отправился к омуту. 
На сей раз не прятался, сел на виду, обвел вокруг себя круг пошире, и приготовился ждать. Ближе к полуночи поиграл на дудке и принялся  швырять в реку камешки. Ждать пришлось недолго. Река опять просияла, правда на сей раз без вздымания волн выше дерев, и появилась царица русалок. Теперь она улыбалась в открытую. Возможно, потому что никого из младших товарок рядом не было. Русалка села в траву, опасаясь приближаться к черте, проведенной железом, и спросила без обиняков:
- Зачем пришел? Или Яге гребней мало показалось?
Похоже, настроена она была благодушно, и Кош поспешил рассказать о мече, которым можно победить навь.
Она расхохоталась так звонко, как могла бы смеяться девчонка с ромашками в косах, и поддразнила:
- Меч дорогого стоит!
- Что просишь?..
- Дай подумать, - русалка поглядела искоса, подперев пальчиком подбородок, поиграла жемчужным ожерельем и заявила: -  Меч отдам. Но только за это проведешь со мной три ночи. Вот здесь, под ракитами.
«И всего-то?!» – чуть не ляпнул Кош, но вовремя прикусил язык.
- Договорились, - сказал он важно. – Неси меч, завтра приду.
Но царица лукаво прищурилась:
- А вдруг обманешь?
«Нашла дурака!» - хотел ответить чародей, но вслух предложил:
- Давай по рукам ударим. Чтобы без обмана.
- Купец я тебе, что ли? Не знаешь, что девицам клятву по-другому дают? Обведи меня трижды вокруг ракитового куста – вот и поладим.
С легким сердцем Кош вышел из круга и протянул русалке руку. И вот тут-то она его и сцапала. Обхватила, что твой медведь лапами – и пошевелится не получается. 
Дернувшись пару раз, Кош понял, что из железных объятий ему силой не вырваться.
- Как же договоренность и ракиты? –  еле выговорил он, чувствуя, что ребра едва не трещат.
- А я обманула! – заявила русалка радостно и засмеялась, словно серебряные бубенчики зазвенели.

+1


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC