SLAVDOM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SLAVDOM » Баллады о прошлом » И я решил поставить вопрос: - а кто тогда мы? (с)


И я решил поставить вопрос: - а кто тогда мы? (с)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://www.ehhuu.ru/wp-content/uploads/2012/05/rockholmi-festival.jpg

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
- западная граница территории Карпатской нечисти
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
- Симаргл, Богдана
ВРЕМЯ
- июль 1995 года.
КРАТКИЙ СЮЖЕТ
- Неожиданно на земли карпатской нечисти явились неформалы. Остановились правда на самой границе владений Вия и кланов, даже не поняли куда попали. Сами древние внимания особенно на людишек не обратили. А неформалы со всея бывшего СССР решили провести на природе фестиваль "Коляда". Симаргл, как музыкант гнать их не стал, а пошел смотреть. Ну и Богдана случайно на них наткнулась. А потом и на волка крылатого. Тоже случайно. Вот это "ой".
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
- все как положено: секз-драггз-рок-н-ролл

+3

2

"Первый тайм, мы уже отыграли…. Или отпели. Ишь, как завело!"
Симаргл спрыгнул со сцены – за его спиной ревела толпа, всё ещё качаясь в такт только что затихшим аккордам. Две минуты пространственного трёпа конферансье, и в свете прожекторов появится другая малоизвестная, но уже вполне легальная рок группа в рваных одеждах, с совершенно-неприлично отросшим «хаером» и прокуренным голосом. Бунтари и анархисты, герои этого времени. 
"Дорвались."
На сегодня он отпел своё. Несколько композиций и голос на износ, но оно того стоило. Толпа была единым организмом, она проникалась этими местами, этой атмосферой и текстами песни, веря им, словно молитве:
- Тот терял, ты найдешь...
Тот молчал, ты поешь...
Тот задумал такое,
Так не будет покоя
Уже никогда.
А мечта не нова,
Чтоб до неба трава.
Будь свободна, душа,
Но меня не лишай
Легких крыльев,
Ведь кажется мне…

- Эй, там центровой уже ставят, пойдёшь смотреть?
- А то, как же! Без меня не разгорится!- Симуран махнул одному из знакомых в ответ на приглашение. И впрямь, пора – небо уже мерцало звёздами, то там, то тут разгорались костерки, а в сердце овальной поляны ставили «шалашиком» брёвна. После окончания основной программы, у большого костра соберутся любители живых гитар, хороводов и портвейна. Беззаботная молодёжь празднует свою маленькую победу над штампованным общинным строем, дорвавшись до всего возможного. Здесь звучало множество языков и наречий, были католики и православные, молодые и постарше. Они наслаждались жизнью под сенью великих карпатских смерек и дубов, пьянея от собственной свободы.
  На ходу сменив пропитавшуюся потом футболку и убрав волосы в хвост, Симаргл приблизился к поляне.  Там во всю расстилали ковры, спальные мешки и карематы, разбивали территорию под компании, стараясь держаться подальше друг от друга – дело молодое и пьяное, так что во избежание проблем.
Со стороны сцены доносились первые аккорды последней, на сегодня, песни:
Границы ключ переломлен пополам
А наш батюшка Ленин совсем усоп
Он разложился на плесень и на липовый мёд
А перестройка всё идёт и идёт по плану
И вся грязь превратилась в серый лед…

От ближайшего шатра сладко и пряно пахло варевом. Аромат сплетался с опавшей хвоей и стоптанной травой, терпким духом волка, исходящим от самого симурана, и свежестью июльской ночи. Скоро ко всему великолепию присоединится жар большого костра и нестройный хор вечерних бардовских песен. И он - полу-бог - на правах одного из учредителей сего действа, будет торжественно зажигать костёр-шалаш. Но это потом.
  А сейчас, решив, что одну ночь можно снять с себя обязательство Защитника всея неблагодарных смертных, Симаргл направил свои стопы в волшебный шатёр, а спустя пару минут и после некоторых блужданий привалился к спиленным деревьям, грея в ладонях кружку-нержавейку с пряным глинтвейном.

Отредактировано Симаргл (2015-01-16 01:46:53)

+1

3

Это было странно, но это было забавно. И очень-очень интересно. Люди пришли. Такие люди, которых она уже очень давно не видела. Да, периодически все они совершали вылазки за пределы родных теперь гор, но то на одну ночь и не более того. Что там можно разглядеть в этих спящих серых городишках? Не в окна же заглядывать, право слово. Да и что там интересного увидишь, в этих окнах?
На людей Богдана наткнулась случайно: решила с утра размять крылья, пролететь по границам карпатских владений нелюдей, а оно вон как обернулось. Интересно обернулось, весьма.
Люди бегали по поляне, что-то сооружали, кричали, матерились, хохотали, не обращали внимания на послеполуденную жару. Радовались жизни, одним словом. Ну как тут крыло поднимется сообщить о них и о их наглом вторжении? Когда они такие забавные, такие страстно увлеченные? Когда родилось решение посмотреть поближе она так и не запомнила. Осознала себя уже в человеческом виде, бродящей между ними. Сначала в нее оборачивались, громко комментировали шаровары и рубашку с обычной вышившкой-оберегом, одобряли черные цвета одежды и длину волос, а потом и вовсе припахали к работе. Мол, чего шляешься без дела, вон там шатры ставят напитки раздавать-продовать, алкогольное что сварганить умеешь?
И вот Гамаюн слегка растерянная половину времени простояла у огромной кастрюли раз за разом варя глинтвейн и разливая его в кружки людям из бесконечной очереди. Но, когда окончательно стемнело, пришел какой-то парнишка и оттеснив плечом от огня кивнул ей на толпу:
- Иди, отдохни, нехрен спину гнуть весь день, ради такой толпы мордоворотов.
Чувствуя себя словно в каком-то сне (может испарения от вина и специй в голову ударили), она услышала где-то на другом конце поля:
- Тот терял, ты найдешь...
Тот молчал, ты поешь...
Тот задумал такое,
Так не будет покоя
Уже никогда.
А мечта не нова,
Чтоб до неба трава.
Будь свободна, душа,
Но меня не лишай
Легких крыльев,
Ведь кажется мне…

Сама того от себя неожидая девушка запела. Она понятия не имела что это за песня, но слова и музыка угадывались сами собой. Видимо и правда, моя песня… Толпа пела вместе с ней. Это было похоже, что все собравшиеся здесь существа – единый организм. Это было ново, но надо было выбираться…
Небо украсилось звездами, когда Богадана осознала себя стоящей перед растопкой огромного костра. Его еще не зажгли, музыка продолжала звучать со всех сторон, такая разная, но не вызывающая диссонанса…
Костер – это прекрасно. Огня!
Гамаюн отошла в сторону на пустой пяточок и уселась на траву, наблюдая за суетящимися людьми и счастливо улыбаясь.

+2

4

Выпив не один стакан глинтвейна, Симаргл порядком расслабился. Все звуки слились в один гул, шёпот, бормотание, в музыку. Со стороны леса раздавались только естественные, для такого времени, шорохи – зайцы, белки, ночные птицы. Они постепенно привыкла к нашествию толпы, занявшей их дом. В целом - всё довольно спокойно и полу-бог позволил себе расслабиться. Поляна постепенно заполнялась людьми – их разноцветная масса заняла всё пространство, но пребывала в исключительно – добродушном настроении. Хотя, казалось бы, такие суровые и внешне грубые люди. Творческие души.
- Эва, Волче, ты идёшь? Пора бы начинать! – к Симарглу вразвалочку подошёл Бор. В старых джинсах и драной майке, с густой, светлой бородой, он улыбался и блестел золотым зубом. -  Как-то не по-товарищески без тебя начинать. 
- И то верно, пошли, пока народ не перегорел! – вскочил на ноги, тряхнул головой, разгоняя заплясавшие перед глазами цветные круги, и двинул к месту, где уже высился шалаш и з брёвен.
«Ох и нарубили. Леший, наверное, мне за такую гулянку потом плешь проест…» - и отмахнулся от этой мысли. Лесной хозяин тоже был не прочь послушать добрую музыку.  А уж о том, чтоб повеселевшая молодёжь лес  не пошла ломать, Бор  присмотрит.
Симаргл взял в руки самодельный факел и обернулся к другим. Кроме него ещё двое подступили к костру, воздев руки к небу.
- «Коляде - быть!»- гаркнул во всю глотку Бор и трое склонились перед «шалашиком», протянув руки с горящими палицами. Хворост-основа лениво затрещал и по нему медленно и неспешно расползались маленькие язычки огня.
«Не серьёзно это»- симуран, всё так же, не поднимаясь с колен, чуть протянул руку к поленьям и выдохнул. Словно резвые белки, ринувшиеся вверх по стволу крепкого дерева, пламя взлетело вверх по треугольнику брёвен, вспыхивая ярко и волшебно, не сжигая дотла, а  разгораясь богатым колдовским костром. Но для подвыпившей толпы – это пламя, наполненное особым колдовством, духов их новой свободы, вседозволенности.
  Симаргл же стоял и улыбался, глядя на костёр, что вздымался выше человеческого роста.  Он велик,  могуч и опасен, но не расползётся  и не причинит зла. Костёр вздымается надо всеми, он - вера,  которая когда-нибудь так же окрепнет и возрастёт, стоит только вдохнуть в неё жизнь. Полу-бог раскинул руки  и закрыл глаза, растворяясь в колдовском тепле. Люди так же тянулись к огню, инстинктивно скорее. Усаживали на пледы и карематы, спальные мешки. В каждом уголке поляны пахло огнём, деревом и надеждой на что-то лучшее, что горит в ночи.
  Оставив за спиной пламя, один из певцов сел на сваленные дрова и завёл песню:
- Звездопад, да рокот зарниц.
Грозы седлают коней,
Но над землей тихо льется покой
Монастырей.
А поверх седых облаков
Синь соколиная высь.
Здесь, под покровом небес
Мы родились.

  Отойдя к палатке с горячим вином, Симаргл наполнил алюминиевую «походную» кружку и, дождавшись, пока допоют одну песню, затянул другую:
- Пойдем со мной, бежим со мной,
Летим со мной, летим.
Рискни, приятель, пyсть ворон каркал -
Черт с ним.
Забyдь о прошлом,
Я вижy весны,
Нам - к ним.

Все слушали ещё не такую известную группу.  Единицы подхватили эту песню, да так и лучше было – тонкая и лёгкая, она свежестью прокатилась на головами, заглядывая в потаённые уголки человеческих душ. Пьянящее единодушие.
Самому старому полу-богу так хотелось расправить крылья и взлететь, оттолкнувшись сильными волчьими лапами от тёплой земли, взмыть в ночное небо. Он улыбался и качал головой. Ни к чему терять голову и пугать народ. Хотя, в таком-то состоянии, сложно предсказать их реакцию. Они так податливы и расслаблены, голыми руками бери.
- Я с вьюгами прощаюсь,
Я с Солнцем обнимаюсь, -
Пойдем со мной! 

В его голове ещё повторялся последний куплет, затихали слова, когда люди затянули другое. Полу-бог всматривался в толпу, в лица.
«Блаженны в неведении».

+1

5

Когда пробегавшая мимо парочка тормознула рядом с ней, проливая из кружек глинтвейн, Богдана даже не возмутилась.  Они были так счастливы, молоды и влюблены во все и сразу, что на лицо тут же наползала широкая улыбка. Она в голос смеялась вместе с ними, пока они заплетающимися языками извинялись и всучивали ей в руки одну из кружек.
- Раз обидели, надо подружиться! Будем!
Дана выпила. Как тут не выпить? Девушка похихикала, глядя на одежду птицы, и с иронией троекратно расцеловала новую знакомую в обе щеки. Их позвали друзья, всех троих, но бессмертная только покачала головой, пожелав им ласковой ночи.
Так и осталась сидеть дальше на траве одна, но с улыбкой и почти полной кружкой глинтвейна. Как там славяне говорят? На халяву и уксус сладкий? Или вино оказалось таким вкусным потому, что вечер особенный? Или потому что не я его варила?
Музыка лилась со всех сторон. Гамаюн легко различала каждую песню, каждой хотелось подпеть, но она позволила всем мелодиям слиться в одну, вслышиваясь в ту единственную гармонию, которая была сутью этого праздника, этих людей и этого мира на сегодня. И эта сферическая музыка наполняла сердце счастьем. Заставляла его биться чаще. Желать танца и свободы. А может и дикости. Она закрыла глаза, погружаясь в звук, как в толщу воды. Кажется где-то на дальнем востоке такое состояние называлось медитационным трансом. Слова-то какие заковырестые!
Резкая тишина заставила птицу вынырнуть из блаженной неги и, открыв глаза, с растерянностью оглядеться вокруг. Все оказалось до смешного просто: около костра собралась изрядная толпа, и она сидела в первых рядах. К сложенным дровам с трех сторон приближались люди с факелами в руках. Вот они подошли на расстояние вытянутой руки.
- Коляде - быть!
Казалось в лесу проснулось эхо от этого полного задора и какого-то бунтарства выкрика одного из мужчин. Богдана с интересом рассматривала, как он подносит  конец факела к ожидающему дереву и вместе с ним это делают двое его друзей. Один стоял спиной, а второй как раз напротив через костер, так что лицо его освещалось и созерцание этого лика заставило девушка вздрогнуть.
Все долгожители Карпат знают друг друга в лица. По-крайней мере в два каждого. И не узнать Симаргла было совершенно невозможно. Конечно, ходили слухи о его любви к человеческой музыке, но, как говориться, за руку никто не ловил. И вот теперь он здесь. Он зажигает костер.
Первым порывом было скрыться. Не то, чтобы Гамаюн боялась его. Но он мог устроить клану хорошие неприятности из-за ее присутствия здесь. Но вещая не двинулась с места. Потому что вторым порывом была наглость. Почему это ему здесь быть можно, а мне, спрашивается, нет? А потом, она сделала еще пару глоточков вина и решительно плюнула забивать такими мыслями голову. Праздник у нее сегодня или нет. Почти с облегчением подхватила песню, игравшего на гитаре в нескольких шагах от нее парня, глядя как рождается большой огонь.
- В распахнутых окнах под ветром
Метались ночные жуки.
И тяжесть их кованных крыльев
Тянула меня за собой.
И я звал без надежды, без страха,
Но голос звучал, как чужой.
Я кричал словно черная птица
В одеждах покрытых золой.

Голова слегка закружилась, хотя петь Богдана старалась не слишком громко. Кажется, я еще никогда с таким чувством не пела. Она смотрела на тянущиеся все выше языки пламени, подхватывая один мотив за другим. Парень одобрительно покивал. Видимо услышав, и подсел поближе. Эх, хорошо!

+2

6

Люди слушали и пели, пили, некоторые даже танцевали. Все наслаждались происходящим. Группы, пары, компании, сидевшие кружком и передающие из рук в руки горячительные напитки.
Слабости людские делают их обладателей счастливее, и это всех вполне устраивает. Интереснейшие парадоксы.
Обновив алкоголь в кружке и вооружившись второй, Симаргл стал медленно и аккуратно двигаться к центру площади. О, это целое искусство - просочиться сквозь шевелящуюся толпу! Не наступить ну чужую ногу, руку, спину, никого не толкнуть спиной, локтём, не облить содержимым кружки, вежливо отказаться от предложения выпить, спеть, посидеть, потанцевать. И бочком, бочком. Благо, рост и телосложение очень упрощали эту непростую задачу – где просто устоять на ногах и не поддаться врезавшемуся в тебя телу, а где растолкать впереди стоящих, или переступить кого-то.
«В шкуре симурана даже потребности толкаться не возникло бы. Пролетел и всё. Тьфу, человечина» -полу-бог фыркнул и продолжил прокладывать себе путь к мерно горящему костру.
  Он замер, оглядываясь по сторонам и высматривая рослую фигуру товарища, Бора. Должен быть где-то здесь, если опять не унёсся восстанавливать своё честное имя путём спора или же отлучился прочесть стихи Сергея Александровича. Хороший способ завладения вниманием современных дам – в меру романтичный, совершенно не трудоёмкий и всегда действенный. Сам же Симаргл любил несколько иную ветвь поэзии. Ну да и способами пользовался другими.
  Рядом кто-то пел. Нет, вокруг пели все кому не лень, и каждый своё. Но это пение было другим. Душой, как говорится:
-…Но голос звучал, как чужой.
Я кричал словно черная птица
В одеждах покрытых золой.

Полу-бог замер и прислушался. Родное, духовное, душевное, казалось, что когда-то слышимое.
«Ну где же ты?»… - он замер. Недалеко от костра сидели молодые люди, как и все - пели, как и все – нежились в свете и тепле костра. Там же сидела девушка. Темноволосая, с чуть восточными чертами лица. Она выделялась среди других, и дело не только в костюме - непривычная для неформалов этника, шаровары и сорочка. Он точно не был с ней знаком, но точно где-то видел раньше, совсем давно. В Карпатах он мало общался с кланами, если быть точным- то не особо-то обращал на них внимание. И образ этой мадам совершенно не вязался с местными. Что-то иное.
  Симуран присел напротив неё, скрестив по-турецки ноги. Парня, держащего в руках гитару, он мельком видел – встречались на сцене и во время выступления днём. Так что тот приветливо кивнул и затянул новую песню:
- Я созрел душой для светлых,
Светлых и прозрачных дней.
Стал взор мой бел,
Как монашеская постель.

  Приветливо улыбаясь, симуран поставил кружку на траву и пальцем пододвинул к девушке.
- Угощайтесь. Тут варят на удивление вкусный глинтвейн… и вы восхитительно поёте.   

+1

7

Песня захватила. Да так, что девушка совершеннейше безответственно проморгала приближение Симаргла. Вот он мелькал где-то в толпе, потом музыка унесла, заставляя взгляд рассредоточится, песня заканчивается и долгоживущая поворачивает голову к гитаристу, скользя взглядом по сидящим рядом, на миг констатирует такого же чужого здесь, как и она сама, скользит дальше и снова возвращается к Симу, уже более внимательно и удивленно разглядывая его. Мужчина опустила напротив, усевшись по-турецки и посмотрел на нее так, будто силился и не мог вспомнить что-то важное или нужное, а очень хотелось. Или не хотелось, но из упрямства надо.
Гитарист кивнул ему как старому знакомому и заиграл новый мотив, но Богдана не стала подпевать в этот раз. Так вот чем все-таки занимается Симаргл, полубог, в дни отдыха от мирских дел. Неужели не узнал меня? Может и так, проверять не хочется. Поиграть с ним? Еще меньше хочется. Ладно, после нас хоть...
Девушка с интересом посмотрела на пододвигаемую ей по земле кружку с вином, а потом на свою. Так оказалась возмутительно пуста. И ведь не мог никто выпить, из рук не выпускала, значит сама уговорила, увлекшись.
- Угощайтесь. Тут варят на удивление вкусный глинтвейн… и вы восхитительно поёте.
Волк улыбался дружелюбно и приветливо, чем резко выделялся из толпы, где веселье появлялось не так... скромно и вежливо. Только после этого она решилась: взяла кружку и отпив глоток восхитительно горячего глинтвейна, двумя руками протянула ее обратно хозяину, чуть склонив голову в благодарном, несколько церемонном, поклоне.
- Спасибо на добром слове, - она тоже улыбнулась, решив плюнуть на все и вся и просто получить от этого вечера как можно больше удовольствия, - Вино действительно превыше всяких похвал. Хотя мне кажется здесь все какое-то... волшебное.
На последнем слове Богдана не удержала тихий смешок, глядя прямо в глаза Симарглу. Ну что же ты, крылатый? Почуял ли родственную душу? Повеселимся сегодня?
- Если хочешь, друг мой, я и тебе спою. Да и не стоит на "вы" ко мне, не старушка же пока.
В голове словно что-то перевернулось, как старые мозаики и встало на место, но уже в другом порядке. Краски мира стали ярче, звуки вокруг сочнее и приятнее, а на сердце разлилась прекрасная легкость. Захотелось что-нибудь учудить.

+1

8

Он отрицательно покачал головой и приподнял свою кружку, признавая за девушкой право на ту, что ей предоставили. Зря он, что ли, две полных тары тащил через поляны и отвоёвывал у толпы?
Девушка всё больше казалась ему обитателем здешних мест, как он, не принадлежащей этой толпе и её духу. И он с хитрющей улыбкой выдержал взгляд певуньи.
«Волшебство... да, оно разлито в воздухе. Тут не поспорить»- симуран обернулся к костру и улыбнулся, морща нос. Отхлебнул из своей кружки.
- Совсем не старушка, напротив даже. Не откажусь от песни в ваш… твоём исполнении. Возможно, есть и собственного сочинения? – в глазах плясало веселье и пламя. Чутьё подсказывало, что грядёт что-то интересное, забавное. Атмосфера, алкоголь в крови или само место тому виной? Чёрт его знает. Но расслабиться никому не мешает. Тем более, что собеседница-певунья выглядела вполне миролюбиво и безопасно, а ещё её лицо зудело в памяти, но отказывалось обретать имя и историю.
- Тугар – моё имя, здешние ребята зовут Волче, а тебе - уж как удобней. Не сочти за наглость или попытку подкатить, но… ты кажешься мне невероятно знакомой. Могли где-то видеться?
Симаргл вглядывался в лицо девушки, но понимал, что его память и пара тысяч лет, заложенных в ней, отказывались что-либо уточнять и подсказывать. Мол, сам разбирайся.
За костром мелькнуло лицо Бора, что вальяжно шествовал в их сторону и наигрывал на губной гармошке. Рядом вприпрыжку шла молодая девица – жертва его творческих изысканий. Полубог потянулся вперёд и припал к земле, скрываясь от проходящих мимо. Когда те удалились, симуран вернулся в исходное положение и чуть смущённо посмотрел на девушку, явно силясь подобрать слова, чтобы объяснить происходящее. О же только что едва лбом ей на колени не улёгся.
- Ну…там товарищ прошагивал. Заметь меня- тут бы стало шумно, пьяно и с тонной бородатых шуток. Уж прости.

+2

9

На комплимент девушка только улыбнулась. Нет, ну а что тут скажешь-то? Спасибо на добром слове, мил человек?
Ну, а дальнейшие слова просто вышибли из растерянности, но еще и заставили засмеяться от удивления. Бездна и хаос, так ведь и не узнал, вот прямо совсем-совсем. Это было настолько дикой реальностью, что Богдана даже головой покачала, не отдавая себе в том отчета. Чудны дела твои, Явь.
Гамаюн только хотела ответить, когда ее собеседник  резко пригнулся к земле, чуть ли не падая перед опешившей девушкой ниц, пролежал так какое-то время и выпрямился.
- Ну…там товарищ прошагивал. Заметь меня- тут бы стало шумно, пьяно и с тонной бородатых шуток. Уж прости. Богдана только рукой махнула, мол, не стоит за подобное извинений просить.
- Волче, говоришь, Тургар говоришь? – ласково и немного лукаво протянула она, - Ну будем снова знакомы. Здесь меня Богданой привыкли звать. А когда-то еще Птицей звали. Удачи птицей, синей. За нас, Волче!
Она улыбнулась, стараясь показать, что не желала задеть или посмеяться над полубогом и отпила хороший глоток из своей новой халявной кружки. Раз не хотят брать обратно, ну и не надо.
- А что касается песни, не уверена, что к нынешнему вечеру придется, ну да попробуем, - резко решилась она и повернувшись к соседу, который как раз сделал перерыв в музыке попросила у него гитару ненадолго. Тот недолго думая протянул незнакомке инструмент, а сам вплотную занялся разливанием водки по чекушкам. Богдана тронула струны, словно подтверждая свою решимость, и взяла первый аккорд. Песня рождалась здесь же, и мало имела отношения к происходящему. Слова шли откуда-то из вне, а мелодия выходила какой-то грустной и совсем не такой задорной как все, что игрались вокруг и рядом, -
Уходит куда-то за облака
Неряшливый серпантин.
Тебе не опора моя рука?
Так, значит, пойду один.

Еще долгих десятки лет
Мне возвращать долги.
Не верится, что корысти нет?
Ну, бывай. Себя береги…

Сожалею, что смысла нет
Кроить твою душу в лад.
Ведь не спрашиваешь ответ,
Хотя я помочь был бы рад.

И много событий вносил
Серпантина новый виток.
Я никогда не просил,
Но расти и учиться смог.

Помощи никогда не ждал,
Появлялась всегда сама.
Просить за то, что отдал –
Нулевая выходит цена.

Остаюсь на шаг позади,
Хотя моя цель близка.
Я помогу. Учись. Лети.
Так тебе не опора моя рука?

+1

10

- Синяя птица, - словно пробуя на вкус нечто невероятно знакомое, протянул Симаргл. – Птица счастья завтрашнего дня, выбери меня…
Он прикрыл глаза, полностью утопая во льющейся песне, растворяясь в чистом голосе. Такие голоса поют душами. Симу казалось, что так сейчас не поют. Когда-то давно – да, но не сейчас. Столько эмоций, чувств, значений.
-… Остаюсь на шаг позади,
Хотя моя цель близка.
Я помогу. Учись. Лети.
Так тебе не опора моя рука? 

И правда, где опора каждого, кто даёт силу расправить крылья и взмыть в небеса, оставив позади всё бренное и тяготившее.
Полу-бог повёл лопатками и поскрёб пальцами где-то там, за шеей. Где-то там зудели отсутствующие крылья, доступные только языческому волку, но никак не человеческой шкуре. Увы и ах.
- Ты… крайне … душевно поёшь. Давно подобного не слышали, уж очень давно. Думаю, тебе пришлись бы по душе песни тех садов, - в бытность иранским богом, куда только не заносило крылатого. Лояльнее всё было, тем паче для схожих сущностей. Маленький интернационализм.
Симуран перевёл взгляд с Богданы на окружающих, вглядываясь в их лица. Есть среди них православные? Или язычники? Верующие? Или их неприятие социализма ограничивалось желанием свободно пить, слушать «запрещённый» джаз с роком и носить джинсу? Мелко пали смертные.   
Расслабленный, едва не растёкшийся в окружающем эфире, полу бог улыбался собеседнице.
Пташка, а, Пташка, где тебя видел?
Ненавязчиво отобрав у неё гитару, оборотень перевернул её розеткой вниз и устроил на колени. Задумчиво потирал подбородок, царапнул пальцем бороду, терзаясь сомнением - что же именно сыграть? Не ударить в грязь лицом перед девушкой. Мысль зацепилась за самое подходящее не этому вечеру, но царившей в их уголке атмосфере.
Пара постукиваний пальцами по деке гитары, прислушался к гулкому звуку, удовлетворённо кивнул и затянул.  Не всю песню, пару куплетов. Самое то: 
- Кто бы сказал, что мы встретимся под этой звездой,
Я не смотрел на часы, я думал у меня проездной.
Побереги себя, не трать на меня весь свой яд.
Все уже случилось. Мертвые матросы не спят.

Я не знал, что я участвую в этой войне
Я шел по своим делам, я пал в перекрестном огне
Едва ли я узнаю, кому был назначен заряд
Впрочем, все равно. Мертвые матросы не спят…

Стукнув последний раз, Симаргл вздохнул, словно бы выныривая из затихающих слов. Любил эту песню и группу, надо было познакомиться. Вот уж точно- упустил свой шанс. Отложив гитару в сторону, оборотень залпом опрокинул выставленную компанией стопку горючего и поднял глаза на Богдану:
- А тебя к нам на праздник какими ветрами занесло, Пташка? Не из здешней ты братии, уж то. Этих зверей я едва не в лица знаю.

Отредактировано Симаргл (2015-02-14 21:33:35)

+1

11

- Душевно? – еще не до конца вынырнув из музыки, переспросила девушка, - Да, наверное, не могу сказать, - она сама засмеялась своему жутко «женскому» ответу, - Но как научилась, так научилась.
Из ослабевших рук выскользнула гитара, но Богдана лишь улыбнулась. Так и должно быть. Все что происходила сейчас для сегодня было правильным. Один вечером, который будет оставаться всегда в памяти именно этой своей необычной и нелогичной правильностью. Да и не суть так важно, что может стать последствием этого вечера завтра.
Сим пел, даже не подыгрывая себе, только намечая ритм, а Птица наблюдала за его лицом. Он смотрел куда-то в сторону и вниз, будто в свои воспоминания или мысли. А она через некоторое время поняла, что ничего не видит, и вместо радости ее начинает окутывать грусть. Она всегда была миролюбивой. Но война есть война. А за столько лет, в столько войн втянули…
- А тебя к нам на праздник какими ветрами занесло, Пташка? Не из здешней ты братии, уж то. Этих зверей я едва не в лица знаю.
Богдана вздрогнула, рывком закрывая неприятные воспоминания, и заставила себя улыбнуться. Вернуться в здесь и сейчас.
- Ветрами занесло? Действительно ветрами, - она улыбнулась уже без натяжки. Полет всегда поднимал ей настроение, - Не обратила внимания которые это были ветра, знаешь. Но вот занесло и я здесь.
Она потянула из его рук гитару, и пристроила на колени проведя по струнам, будто снова пробуя их звучание на вкус. На последний вопрос надо ответить. Но как ответить так, чтобы честно и чтобы не напугать сидящих рядом? Люди прислушивались к их песням, но будто чуя некоторую чуждость не подсаживались ближе, чем на половину метра. Ну а то, что надо раскрываться девушка решила сразу, а то ведь это не честно, что она узнала, а он нет.
- Местная я, Волче, - мягко улыбаясь, посмотрела ему прямо в глаза, и говорить старалась тихо, но многозначительно, - Уже очень и очень давно я стала жить здесь. Хотя родилась далеко, на жарком, языческом Востоке.
Богдана опустила глаза, предоставляя собеседнику самому судить о том, что она сказала.
А гитара в ее руках устроилась так удобно, что будто просила «ну давай еще споем, подхвати настроение». А вот и подходящая нашлась…
- Десять стрел на десяти ветрах.
Лук, сплетенный из ветвей и трав;
Он придет издалека,
Меч дождя в его руках.

Белый волк ведет его сквозь лес,
Белый гриф следит за ним с небес.
С ним придет единорог;
Он чудесней всех чудес.

0


Вы здесь » SLAVDOM » Баллады о прошлом » И я решил поставить вопрос: - а кто тогда мы? (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC