SLAVDOM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Высока цена, да бесценен товар.


Высока цена, да бесценен товар.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s46.radikal.ru/i114/1005/13/ecbe5d79d3f7.jpg
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
- заброшенный мост через реку Самош, связывающий земли Видере и Мовере, о котором уже давно благополучно забыли.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
- Жар-Птица, Гамаюн.
ВРЕМЯ
- май 2014г.
КРАТКИЙ СЮЖЕТ
- давеча, рыжая голубка принесла Гамаюн весточку от лица, пожелавшего остаться неназванным. В весточке говорилось о необходимости встречи на закате, через три дня и три три ночи, на заброшенном мосту, что связывал земли враждующих кланов. И вот, Птица счастья, преисполненная любопытством, явилась в назначенный срок, в назначенное место...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
- все мирно, чинно и прилично, по крайней мере так задумывалось.

Отредактировано Жар-Птица (2014-10-20 12:44:11)

+1

2

Дюжину дней назад, когда Огненная птица в очередной раз любовалась закатом, стараясь уловить в восточном ветре такой желанный аромат молодильных яблочек, ее ожидало разочарование. Привычный, легкий, чарующий аромат исчез, будто бы и нет на востоке волшебных, яблочных садов. И так продолжалось закат, за закатом… Каждый день, когда Птица намеревалась совершить свой ритуал, ее ожидало разочарование.
Агидель мучилась, можно сказать страдала, без единственной своей отрады. Она даже решила, что может быть больна, из-за чего обратилась к Горынычу, а тот, после беседы, лишь рассмеялся над ней да растрепал рыжую гриву девицы.
- Здорова ты, Птаха, как никогда здорова. Лучше, мечтать завязывай. На, держи яблоко. Оно ничуть не хуже тех, что в Марьевских садах.  – Агни, конечно, оскорбилась, но затею с болезнью оставила, а яблочко приняла, как и все последующие, что Горыныч исправно ей выдавал каждое утро.
Выждав еще несколько дней, продолжая упорно восседать вечерами на облюбованном местечке, Жар-Птица твердо решила действовать, уверовав, что проблема ее заключается  в том, что забыла она уже и вкус, и аромат заветных яблок. Уж больно давно, удавалось ей выкрасть драгоценное яблочко.
Златокрылая, действуя по старой привычке, вознамерилась утащить охапку яблок, как делала это несколько лет назад, но недавние известие о том, как Гамаюн общипала Алконост, которая, как когда-то сама Агни, пыталась утащить молодильное яблочко, утихомирило птичий пыл. Теперь, стоило действовать осторожно, без лишнего шума, дабы не развязать ненароком открытую войну. Агидель, конечно, и является преданным членом клана Видере, но быть причиной открытой войны уж совсем ей не хочется. Она за мир. Исключительно между нечистью, конечно.
Идея, как ей показалось, гениального плана настигла ее очередным, скучным вечером. Она часто раздумывала над тем, кто из Мовере сможет ее понять и, возможно, помочь. Как ни странно, Огненная птица решила, что этим, близким по духу лицом, может оказаться не кто иной, как Вещая птица. Да, возможно по началу это кажется странным, но на деле все вполне логично, по крайней мере, для самой златокрылой.
Открытых конфликтов и недоброжелания между ней и Гамаюн никогда не было. Они изредка переглядывались, встречаясь на ярмарках, Жар-Птица даже старалась улыбаться соплеменнику, проявляя благосклонность, но не более. Гораздо чаще они встречались в небе над Нейтральными землями, обе устремляясь к солнцу и иногда даже негласно соревнуясь, как казалось Агни. Идея плана крылась именно здесь. Агидель давно догадывалась о том, что не спроста Гамаюн так часто стремиться к солнцу и возможно, Вещей птице не безразлично огненное светило, на чем однокрылая решила сыграть.
Всем известно, что Жар-Птица родилась в огне, но не многим известно, что огонь, породивший ее – это солнце. Не зря, людской народ прозвал птицу Златоярой. Именно поэтому перья Огненной птицы пылают, а стоит их отнять – сияют как частичка солнца,  потухая, застывают в золото. Этим и решила воспользоваться Агидель, решив обменять собственные перья на заветные яблочки.  Конечно, для нее подобное решение далось не просто, ведь уже сама мысль о продаже собственных перьев вызывала у нее отвращение, но делать нечего. Либо так, либо мучиться дальше.
Агидель, все обдумала, набралась решимость и приступила к действиям. Стараясь оставить все в секрете, Птичка написала для Гамаюн письмо следующего содержания: «Мудрая птица! Смею просить твоей аудиенции и прошу явиться для обсуждения насущных дел, что не терпят отлагательств.  Место встречи – старый, каменный мост, через Самош, время – закат через три дня и три ночи. Будь снисходительна, явись одна, наша беседа должна остаться на мосту.
Твое Солнце.»

Да нагло, да, возможно глупо и наивно, но златокрылая уже измучилась и ничего более сообразительного в ее огненную головушку не пришло, а значит ей ничего не оставалось, как отправит это письмо с рыжей голубкой, что прибилась, не так давно прибилась к древнему сородичу.
Выждав три дня и три ночи, Птичка направилась к месту встречи. Она специально дала Вещей птице три дня, чтобы та успела все обдумать и взвешенно принять решение о встрече, а не спонтанно следовать за интересом.
Мост предстал ее взору в величественной, дикой красе. Да, он был стар и порос мхом, ветки деревьев и многочисленные кусты уже давно прячут его от случайных прохожих, но его волшебство от этого лишь обрело большую силу. Будучи огороженным с обеих сторон практически непроходимыми зарослями, мост представлял собой отдельный, крохотный мирок, воплощающий в себе спокойствие, гармонию и девственную красоту. Казалось, что этот мост существует вне времени и пространства и его совершенно не интересуют те войны и интриги, что паутиной окутали земли, которые он соединяет.
Явившись раньше времени к месту встречи Агидель приняла облик человека, стараясь тем самым выражать свой мирный, доброжелательный настрой. Поудобней устроившись на скользких, но мощных ограждениях моста, Птичка с улыбкой приготовилась встречать заветный рассвет, оберегая в сердце теплое предвкушение решающей встречи.

0

3

«Мудрая птица! Смею просить твоей аудиенции и прошу явиться для обсуждения насущных дел, что не терпят отлагательств.  Место встречи – старый, каменный мост, через Самош, время – закат через три дня и три ночи. Будь снисходительна, явись одна, наша беседа должна остаться на мосту.
Твое Солнце.»

Вот такие новости нашли ее как-то ближе к вечеру, принесенные на рыжих голубиных крылышках. Сказать по чести, голубей Богдана никогда особенно не любила. Нахлебники. Им бы все еды выпросить, да к облакам сбежать. Подумаешь, голубиная кротость в песнях воспевается. Не кротость это, а дурость. По-крайней мере, так считала сама Вещая птица. С существованием этих вечно воркующих перьевых комков, ее примиряло их исправное выполнение курьерского долга и верность в голубиных семьях.
Так вот, постучалась одна такая голубица в окошко Богданы, дала отвязать от лапки свиток исписанный и упорхнула. А сама получательница осталась в недоумении.
- Это кто же мне удружил-то так? – прошептала она сама себе снова и снова пробегая строчки глазами. Первым делом подумалось, мол, али шутить кто вздумал? Но минутой позже она покачала головой, отбрасывая эту мысль: Гамаюн слишком давно жила среди славянской нечисти, чтобы ее кто-то не знал и хотя бы раз не видел. А раз знают, то и не шутят давно так. И даже не пытались, помнится.
Богдана хмыкнула, почесала кончик носа, снова читая послание. В ней зарождался интерес. Даже вдруг окажется, что все это пустое, посмотреть на храбреца было любопытно. То, что ее сторонились, Вещая помнила всегда и заучился давным-давно.
«Добро, - решила она наконец, - слетаю, погляжу, а там уж и думать буду что и как».

В назначенный день, направилась она к старому мосту, что через Самош перекидываясь, связывал тонкой ниточкой земли Мовере и Видере. Еще тогда, только получив письмо и узнав место встречи, поняла Птица, что вызвал ее не соклановец, а некто из вражеского стана. Тем было интереснее, конечно.
Гамаюн не долетела до реки пару верст, опустилась на землю и обернулась человеком. И уже в таком облике неспешно пошла к мосту. Она не собиралась являться в точно назначенный срок или опаздывать. Наоборот, хотела прийти пораньше и поглядеть сначала издали – а ну как вообще подходить себе дороже? Заодно и полюбоваться весенней зеленью. Да, в общем-то, приятная прогулка весенним вечером еще никому не вредила.
Берега реки у моста сплошь поросли деревьями и кустами. Место выходило укромное и спокойное. Богдана остановилась в шагах тридцати выше по течению от моста. Там росли три роскошные ивы, уже спустившие свои ветви к воде и земле. Укрытие, что давали их тени, получилось просто замечательным. И вид на мост хороший. Оставалось только подождать. Но что час или два вечером у воды? Пролетит быстро и будто не было.
Вот в небе над рекой показалась яркая птица. Она летела со стороны Горыныча. Что ж, это было неудивительно. Другой вопрос, что же понадобилось Огненной от Гамаюн? Ну не за яблоками же она? Конечно, о ее пристрастии к молодильным по Карпатам давно ходили легенды, но не разумнее ли было тогда сразу направляться в сады? Вещая птица, конечно не сторож, но частенько любила находиться среди яблонь для души, для простого любования, что и отпугивало многих незадачливых воришек. Жар-птица опустилась на мост, с ее стороны полыхнуло светом и огнем, и вот уже на ее месте стоит тоненькая рыжая девушка.
Богдана вздохнула и решила, что пора явить и себя. Узнать, наконец, зачем такую таинственность развела ее сестра по птичьей крови. Девушка вышла из тени и не торопясь пошла к мосту, задумчиво рассматривая Агидель, сидящую на каменных перилах. Пока в голове был только один шальной вопрос: «Сверзится в реку, если ветерок поднимется, или нет?»
- Здравствуй, Огненная, - медленно произнесла Гамаюн, взойдя на мост. По своей давешней привычке она легко улыбалась, стараясь не казаться враждебной. Или невежливой, - Ты звала меня и вот я здесь.

0

4

Погруженная в свои мысли Огнекрылая, даже не сразу заметила то, что на мосту она уже не одна. Даже слова Вещей птицы донеслись до нее не сразу, будто бы и не ей вовсе предназначались. Обратив свой взор на соплеменницу, Агни легким кивком огнегривой головы выразила пришедшей свое одобрение и приветствие, после чего принялась оную разглядывать. Яркие, но сдержанные одежды, сочетающие в себе что-то отдаленно знакомое с нотками загадочного востока и чего-то еще, более родного и знакомого… Птичка невольно залюбовалась, образом другой, Мудрой птицы, и вновь погрузилась в собственные мысли, которые сейчас наполняли переплетения узоров с одежды статной Гамаюн. Чарующие закаты всегда дурным образом сказывались на Жар-Птице, укутывая ее разум золотисто-розовыми облаками.
- Ты любишь закаты? - Наконец очнулась Агидель, переведя взор к глазам собеседницы.- Они пахнут яблоками и свободой.
Златокрылая, подобрав подол  юбок, перебралась чуть левее центра мостовых перил, уступая относительно ровную поверхность старшей, указывая на это пригласительным жестом руки. – Присаживайся, Мудрая птица. В ногах, правды нет, так ведь?
Агни даже перестала стараться понравиться Богдане, или же продемонстрировать свое расположение и дружелюбие. Сейчас, ей удалось поймать тот легкий, неспешный поток мыслей, что принес на своих крыльях все тот же восточный ветер. В этом потоке скрывалась непреодолимая, всепоглощающая безмятежность, которой даже Огненная птица не желала сопротивляться.
Легкий ветер, шутя путал огненные пряди, наполняя их сладким, цветочным ароматом. Агидель настолько погрузилась в сладость этого мгновения, что уже и забыла, зачем пришла она, и уж тем более, зачем пришла Птица счастья. Златокрылой казалось, что все идет так, как и должно, а значит можно и не задумываться, не опасаться быть пойманной. Да, все дело кроется именно в безопасности. Это укромное местечко, огороженное со всех сторон зеленью, деревьями, рекой, внушает своим посетителям такое невероятное ощущение безопасности, что порожденная этим ощущением безмятежность, окутывает все мысли посмевшие нарушить дивный покой этого места.
- Догадываешься, зачем мы здесь? – Агидель напоследок окинула взором Синюю птицу, после чего вновь принялась любоваться закатом, лениво размышляя о грядущей сделке. Огненной казалось, что все уже в ее руках, от того безмятежность и покой так легко ей овладели. Юная, по сравнению с собеседницей Птица, ни на мгновение не сомневалась в правильности и состоятельности своего плана. Она уже решила, что сможет без ущерба для себя поделиться тремя, самыми красивыми и яркими перьями в обмен на заветные плоды, и возможно, решится повторить сделку, когда перья потухнут, а сладкие яблочки кончатся. И откуда в дурной голове такая уверенность…

0

5

Гамаюн задумчиво рассматривала собеседницу, не спеша с ответом. Присаживаться на перила моста она не стала, потому как вопрос о «сверзится или нет?» все еще бился на задворках мыслей, но облокотилась о холодные камни.
Агидель ей, не знакомой с птицей близко, всегда казалась ребенком. Непоседливым, несколько взбалмошным и в тоже время добрым. Хотя и наивным. Ну, кто еще может умудриться столько раз попасться в плен к людям? Вещей и одного раза за глаза хватило более чем. А эту птичку запирали раз за разом? А может это не наивность, а вера в людей была?
- Закаты пахнут для меня дымом и сеном теперь. А раньше пахли шафраном и медом, - наконец сказала она, гадая, что же все-таки понадобилось Жар-птице.
Богдана прокрутила кольцо на пальце и, в который раз, порадовалась, что оно теперь у нее есть и так надежно. С тех пор, как украшение заняло место на ее указательном пальце, жизнь стала много интересней. Вот хотя бы сейчас. Надо подумать, понаблюдать, чтобы угадать что же будет дальше. Ответ, опять же, может очень удивить! Не говоря уже о том, что и последствия неизвестны тоже. В жизни появилась тонкая острота в послевкусии, и это было так замечательно.
Слова Агидель прозвучали несколько неожиданно, после долгого молчания, выдергивая Гамаюн из размышлений о своей жизни. И судя по виду собеседницы, она и сама о чем-то очень и очень приятном думала. И глядя на уверенный взгляд Огненной, на весь ее вид, говорящий, мол, я получу то, что хочу, Богдана уже было подумала, что услуга будет пустяковая. Иначе, откуда столько уверенности?
Или мне стоит вспомнить о ее наивности?
- Догадываюсь ли? – девушка открыто и немного лукаво улыбнулась, - Может оно и так. Но пристало ли нам играть в загадки? Да, закат сегодня хорош. И место ты выбрала чудесное, веющее покоем. Ине хотелось бы марать его, говоря о суетном. Однако ж, не пора ли и к делу перейти? Не только же на закат ты меня пригласила любоваться? Внимаю, Огненная, что понадобилось тебе от птицы чужого клана?

0

6

На слова Гамаюн Огненная птица лишь лукаво усмехнулась, склонив голову, и пряча взор устремила его к реке. Чистая, журчащая вода отражала человеческий лик Златокрылой практически не искажая его. Агидель даже удивилась, увидев себя со стороны, пусть даже и издалека. Она уже и подзабыла, как выглядит ее человеческое обличье. Ну и что с такой несуразицей делать? Молнией пронеслось в ее рыжеволосой голове. А ведь могла бы и принарядиться, для важной встречи, похожа на непоседливого ребенка... Кошмар. Птица насмешливо улыбнулась своим мыслям, обернулась обратно к собеседнице, стараясь смело смотреть той в глаза и сменив улыбку на нарочито серьезное выражение лица.
- Ты права, Мудрая птица, права… Мне неловко просить тебя об услуге, но более обратиться не к кому.- Агни поежилась, собираясь с мыслями и возвращая свое внимание к истинной причине встречи. -  Пожалуй, я доверяю тебе по более, чем многим соклановцам, ведь ты сестра мне по крови. Посему верю, что ты сможешь понять меня и помочь. Я хочу предложить тебе, Вещая птица, сделку. – Рыжеволосая девица глубоко вдохнула, по привычке стараясь набрать в легкие как можно больше ароматного воздуха, и выпалила практически тараторя. – Я тебе - свое перо, ты мне – молодильных яблок.
Шумно и быстро выдохнув весь воздух из легких, Агни пошатнулась. От резкого притока и оттока кислорода, голова Агидель пошла кругом. Птичка покачнулась,  от чего тут же неуклюже соскользнула вниз, по счастливой случайности успев, уцепится за выдающийся из мостовых перил камешек. Вот тебе и птичья грация! Ругала себя птица, стараясь взобраться обратно на перила. От стыда и  напряжения, ее некогда белоснежное лицо залилось багряной краской, практически сливаясь с цветом волос. Веду себя как глупый птенец! Позор! И ведь не зря ругала себя Златокрылая. Со стороны ее попытки взобраться обратно, действительно походили на действия неудачливого птица, пытающегося вернуться обратно в гнездо.

0

7

Жар-птица говорила и по мере того, как она подбиралась к сути, одна из бровей ее собеседницы поднималась  выше, придавая лицу все более насмешливо-скептическое выражение. Мимика у младшей была просто невероятная. Выражения сменяли одно другое, как быстрые волны. Вот по лицу скользнула улыбка. Вот она нахмурилась. Вот взгляд ее рассеялся, личико расслабилось, становясь по- детски открытым, практически невинным. Просто загляденье. Вот она преисполнилась решимости и закончила свою короткую, но проникновенную речь.
И тут Богдана захохотала. Ей понадобилось какое-то мгновение, чтобы прервать наблюдения за интересным явлением и до нее дошел смысл слов девушки. Вещая птица и сама не ожидала такого взрыва со своей стороны, но сейчас она хохотала что называется от души – громко, открыто, весело.
Она хотела поймать Агидель, когда та практически свалилась-таки с камней моста, но смех мешал. И покрасневшие щечки Жар-птицы совершенно не помогали успокоиться. Синяя птица старалась успокоиться, наблюдая за тем, как ее сестра по птичьей крови взбирается обратно.
- Прости, девочка, не над твоим падением смеялась, но над предложением, - чуть сдавленным голосом произнесла Гамаюн, когда все-таки смогла взять себя в руки. Губы ее чуть подрагивали – это смех все еще рвался наружу, - Ох, давно я так не веселилась.
Сама себе удивляясь, она уселась на перила по-турецки лицом к Огненной птице. А может это место так на меня действует? Здесь кажется, что все может быть просто и легко. Поддаваясь внезапному порыву Богдана погладила сникшую Жар-птицу по локонам и чуть приподняла ее за подбородок, заставляя взглянуть себе в лицо.
- Ты же знаешь правила, Агидель, - тихо произнесла Богдана, сочувственно улыбаясь, - Куда уходят яблоки, когда и за какую цену, решает только глава Мовере и более никто. Эти плоды слишком ценны, чтобы кто-то из нас согласился заняться контрабандой. Да мы и не будем, слишком уважаем Марью Моревну. Единственное, что я могу сделать для тебя, так это отвести к главе, где ты изложишь ей свою просьбу. Кто знает, может она и согласится на твою цену. А может и другую назначить. Перья… это надо было придумать.
Гамаюн убрала руку от лица девушки и, не удержавшись, прыснула в кулак.
- А вообще, ты понимаешь, что предлагая мне подобное... предательство, ты тем самым наносишь мне страшное оскорбление?

Отредактировано Богдана (2014-10-24 00:15:36)

0

8

- Я предлагаю тебе не предательство, а сделку. Не мое дело будешь ли ты обсуждать вопрос этот с… - Агидель вновь глубоко вдохнула поувереннее усаживаясь на каменных перилах наконец-то взобравшись обратно. – С той женщиной. – Сухо и сдавленно произнесла рыжеволосая.
Как бы не старалась Огненная птица скрыть свое призрение к главе клана Мовере – у нее получалось лишь еще более испортить собственное выражение лица. Только при упоминании Марьи (а уж ее покойного муженька тем более) лицо Жар-Птицы искажала невероятная гримаса, сочетающая в себе презрение, боль и непреодолимую злость. Свежо еще в памяти Златокрылой воспоминание о жестокости, подлости и коварстве того семейства. Никогда она их не простит, как и весь род человеческий. Еще и яблоки заветные им достались.… Как тут совладать с лицом?!
- Как ты смеешь предлагать мне встречу, с той, что так противна мне? Тебе ли, Вещей птице не знать, о той подлости, что совершило ее семейство? Если бы не Горыныч, старанием их рук, я была бы по сей день в клетке золотой. – Агидель из всех сил старалась быть умницей, говорить спокойно и не срываться на бранную ругань. Лицо от Гамаюн не прятала, от рук ее не отстранялась, ведь понимала, что сестра по крови не вина тому, что произошло, и что уже не переправить. Но, несмотря на ту нежность, что проявляла Синяя птица,  со  взглядом Агни так и не совладала. Хоть и лицо ее от  искажающей гримасы уже разгладилось, изумрудные глаза остались жестоки, непривычно холодны и хищны, от былого смущенья и безмятежности ни осталось и следа, им на смену пришли сдержанность и холод.
- Будь мое отношенье к той женщине, столь же благосклонно как к тебе, моя Мудрая сестра, не было бы разумнее обратиться к ней, чем беспокоить тебя? – Огненная тяжело вздохнула, задрав голову к небу, стараясь отогнать тоску и горечь, рассматривая золотисто-розовые облака. Не глядя на собеседницу Агни продолжила. – Верно.… Помочь мне ты не в силах, да и не желаешь, как я погляжу,… Что же тогда делать, будем, Богдана? – Обратиться к Синией птице по людскому имени, далось Златокрылой не легко. Никогда еще она не произносила это имя, считая, что не пристало величественной птице носить имя, что дали люди, но желание сгладить острые углы здраво взяло верх над нравом Огненной, ведь, как казалось, Гамаюн приходилось по вкусу то имя, которым нарекли ее люди.
Вновь вздохнув Жар-Птица обратила свой печальный взор на Гамаюн. Неужели, ты не в силах понять меня? Вижу ведь, что не безразлична тебе, мы ведь одной крови, Птица вещая… Агидель грустно улыбнулась, понимая, что некогда грандиозный план бесповоротно провален. – Ведь будем, верно?

0

9

Надо же, а я и забыла совсем, что однажды Иван-царевич пленил Жар-птицу. В клане эту историю рассказывали как веселую байку, прославляющую смелого юношу, решившегося на этот опасный шаг.
Гамаюн равнодушно следила за тем, как яриться Огненная. Она понимала эту ярость, ибо сама когда-то испытала на себе участь рабыни.  Однако, ей было немного жаль, что Агидель не нашла в себе сил простить смертных или хотя бы просто отпустить прошлое. Казалось, она все еще боится оказаться в оковах и именно поэтому так ненавидит весь людской род. И она срывалась теперь, стоило упомянуть одну из причин ее последнего пленения.
Но эта демонстрация чувств никак не играла роли в происходящем сейчас на мосту. По-крайней мере для Вещей птицы. Ее мало тронула бы эта ярость, даже если бы оказалась она направлена на нее саму. Дочь Самрау считала, что вообще ничего и никого уже не страшиться. Ни будущего, ни этой шальной птички. Ведь, кто ласкает свои страхи, приголубливает их, да кормит, тот и жизнью-то не живет. Тоже и с ненавистью, и со злостью.
А эта молодая женщина ко всему еще и не умела совладать с собой. Черта недопустимая для той, что начальные свои лета провела в другой стране. Там ценилась сдержанность и спокойствие. Как и огонь в крови, впрочем. Только показывали этот огонь не всем. Зачем показывать, когда гораздо важнее, чтобы просто знали? Знали бездоказательно,  и уважали только за то, что некто может сделать, хоть и не делает.
Однако, и у Богданы были свои границы терпения и благодушия. И, несмотря на то, что возмущение Жар-птицы было направлено не на нее, тон ее был неприемлемым. Печальные, похожие по выражению на глаза олененка, очи Агидель не остановили старшую птицу, когда она резким движением схватила свою несдержанную собеседницу за горло.
- Ты забываешься, девочка, раз позволила себе говорить так со мной, - Богдана говорила медленно и равнодушно, на губах ее играла легкая ни к чему не обязывающая улыбка, а пальцы сжимались чуть-чуть сильнее с каждым словом, - Ты винишь других в своих бедах и в своих клетках, когда попадала каждый раз в них сама.
Гамаюн напоследок посильнее сжала пальцы и слегка оттолкнула Огненную отпуская. Она слезла с перил моста, повернулась к ним спиной и отряхнула рубаху. На Жар-птицу даже не смотрела, ведь дело сделано, слова сказаны, и Синяя птица потеряла свой былой интерес.
- Ты нахальна и не знаешь уважения к старшим. Решила, что я буду делать что-то только потому, что тебе этого захотелось? Тогда я не удивляюсь как ты раз за разом поддавалась на уловки смертных, - сказала Богдана через плечо, не удержавшись в  том, чтобы попытаться зародить в ненависти Огненной птицы искру того, что люди бывавшие вне Карпат называли объективностью, - Пока ты можешь обвинять весь мир кроме себя, никакого «мы» нет и не будет.
Вещая птица неспешно сошла с моста, абсолютно не волнуясь о том, что делает за ее спиной Агидель.
Пожалуй надо будет взять несколько веток у той ивы, за которой я ждала перед встречей.

0

10

В то мгновение, когда пальцы Богданы сомкнулись на горле Жар-Птицы, открытые участки кожи Птицы полыхнули алым пламенем - таков ее инстинкт самозащиты, выработавшийся столетиями проведенными в золотых клетках. Каким чудом Огненной удалось подавить такой надежный инстинкт - даже ей самой не известно, возможно, виной тому страх навредить Синий птице. Навредить ей Агни боялась куда более, чем навредить себе. Не столько из-за страха ответного шага, сколько из-за опасения навредить драгоценному сородичу. Все же достаточно во время Огненная не смогла себя обуздать, и под самым ее носом возник еле ощутимый, едкий запах опаленной кожи. Постигнутый ужас бешенными искрами отразился в изумрудных глазах. Златокрылой даже причудилось, что Вещая птица вот-вот, да затащит ее в клетку, но слова старшей быстро вернули Агидель на землю.
Хоть разумом рыжая все понимала, знала что ответить, да и хотела настоять на своем, объясниться с Вещей, поведать почему так сложилось и что она хотела этим сказать, но губы ее не слушались как и все тело не поддавалось контролю. Уж слишком свежи и болезненны были воспоминания о неволье, чтобы вот так здраво отреагировать на подобные выпады в свой адрес. Впервые за многие годы Жар-Птица действительно не знала, что делать и куда бежать, о чем молить. Даже слезинки из оцепеневших глаз не вышло, не получалось.
Уткнувшись диким взглядом в удаляющуюся спину Гамаюн, Огненная старалась заставить себя быстрее соображать и действовать, хоть что-то предпринять, но все безуспешно, она так и замерла в неестественной позе сидя на каменных перилах. С большим трудом ей удалось заставить свои губы невнятно, но все же произнести несколько слов полушепотом. - Прощала ведь их. Любила...
И чтобы это могло значить? Допустив подобное откровение Агидель тут же укорила себя, мол, да куда этой Мудрой птицы снизойти до нее? Она вон какая, важная, даже не захочет понять. Все как с тем мальчишкой... Только. Ведь она не человек. Почему так?
Воспоминания о первом похищении вихрем проносились в ее рыжей голове. Тогда, много столетий назад, ей первым похитителем оказался мальчик лет десяти, которому она с детства напевала свои целебные песни, дарила жемчуга. Он нравился ей, Птице казалось, что у них много общего, и вот тогда, когда она решилась подлететь поближе, явить ему себя, поделиться солнечным светом, мальчишка схватил Птицу за горло, почти так же как сейчас сделала это Гамаюн, и утащил в дом, отдал отцу. Тот, посадил птицу в ее первую клетку, она высидела там три дня, лила горькие слезы ручьями. Поняв, что натворил, мальчик прибегал к ней, просил прощения и успокаивал, но не выпускал - боялся разгневать отца. Тогда она еще умела прощать и простила. На конец третьего дня, отец мальчика продал птицу, так и завертелась история ее бед. И ведь яблоки не были тому виной, как многие считали. Это уже потом, когда Птица совсем перестала доверять людям, ее стали выманивать на яблоки, ведь иначе им с ней совсем не совладать.
И вот, сейчас, сидя на каменных перилах ей казалось, что Сестра по крови поступила с ней так же - когда Огненная подлетела, ее оттолкнули, обманули ее доверчивость и надежды.
Благо, испуг ее на гнев не сменился, а лишь переменился на бесконечную, удушающую тоску. Ну и к кому же ей теперь идти? Да и идти ли вообще? Может, и Горыныч на сама деле такой? Может и он оттолкнет, как только не выгодна  ему стану?
Жар-Птица, набравшись сил и стараясь ни о чем не думать спустилась с перил и чуть пошатнувшись сделала несколько шагов за Гамаюн, но резко себя остановила. Нет, так дела не делаются, ничего не попишешь. Она сделала выбор. Продолжая смотреть в след Вещей Птицы, Агидель вновь молвила неясным шепотом. - Обидеть тебя не хотела. Сама я виновата, не на то понадеялась.
Оперевшись спиной о перила, устремив взгляд к закату Агни, все же решила не торопиться с уходом, а побыть с закатом до конца, как делала это каждый вечер. Не виноват ведь он, что так непутево сложилось.

0

11

А в чем мне нести ветви, коли ива поделится? Зубами зажать, когда птицей обращусь?
Решение ускользало: отвлекала пульсация в правой ладони. Гамаюн поднесла руку к лицу и с удивлением узрела чуть красноватую кожу? Когда это она? Ах, это, наверное, от Огненной птицы досталось, пока за шейку ее держала.  Она потерла ладонь пальцами другой руки и оглянулась на речку, размышляя, стоит ли опустить кисть в прохладную воду, когда ветер донес до нее тихий, на грани слышимости, шепот Агидель.
Из груди вырвался усталый вздох. Ну, что за напасть? Богдана обернулась, проклиная свою сердобольную натуру и понимая, что бросить сейчас эту так много пережившую рыжую все еще девчонку она не сможет. Та стояла, подняв глаза к небу, и выражение лица у нее абсолютно не читалось. Персиянка еще раз вздохнула, и, сорвав ближайший подорожник, вернулась на мост, для этого и понадобилось всего-то шагов десять. Она присела на перила рядом с Жар-птицей и тоже посмотрела на запад, где еще немного и скроется за горизонтом солнце. Лист подорожника она размяла левой рукой о перила моста и кашицу втерла в кожу пострадавшей ладони.
- Да, ты надеялась зря. Удивительно, что тебе вообще пришло в голову, что дело выгорит. Возможно, ты не понимаешь, но на моей родине за такие мелочи убивают. Даже самое маленькое предательство – это бесчестье всему роду. И ты не обидела меня. Понимаю, что в вашей стране по-другому все. Но и неуважение терпеть я не намерена, - она старалась говорить мягко, словно объясняя прописные истины несмышленому ребенку. Да что там и говорить, для всех славян и румын те понятия о чести и жизни, которые в ней были заложены с рождения, оказывались чужды и странны. Вот и сейчас пришлось разжевывать.
Богдана, наконец, повернула голову в сторону Огненной. Как же можно быть таким дитем малым и в тоже время так по-взрослому уметь ненавидеть и страдать она не понимала. Как эту птичку не разрывало от таких противоречий. Она обняла Агидель за плечи и притянула к себе, заставляя ее положить голову на плечо Вещей птице. Богдана, честно говоря, плохо умела утешать. Но сейчас, ей казалось, что рыжей это нужно.
- Так раз простила, почему же позволяешь иссушать себя ненавистью? – помолчав немного, спросила она младшую сестру, - Понимаешь все ведь сама. И все равно продолжаешь, - и неожиданно для себя добавила, - Знаешь, я ведь была рабыней. Не как ты в клетке, а именно рабыней в человеческом облике. Долгие годы. Без волшебства, полетов и света солнца.

Отредактировано Богдана (2014-10-25 04:07:37)

0

12

Жар-Птица молчала, прислушивалась к каждому слову Вещей и все еще следила за уходящим солнцем. Спи спокойно, светило. Тебя не посмеют потревожить. Огненная глубоко вздохнула, в который раз. Ее тоска перетекала в смятение и тихое отчаянье. Она все больше терялась, а планы на будущие с каждой новой мыслью становились все туманнее. Что же делать дальше? Ох… Глядишь, разродиться Марья, да яблочки все же отправит на ярмарку, а там уже и попроще будет. Дожить бы.
Поведение Богданы казалось Птичке крайне странным. Вот, пару минут назад она ее душила, а тут уже обнимает. Таким изменчивым нравом не отличалась даже сама Огненная.
В первое мгновение Агидель, конечно же, растерялась, не понимая чего можно ожидать дальше, ведь объятье вполне может обернуться не объятьем, а попыткой завершить начатое удушение, но нет, нынешний настрой Гамаюн был явно не агрессивным, а даже наоборот. Агни ощутила от старшей то, давно забытое тепло, что когда-то давало Огненной силу прощения и надежды, но все же оно немного отличалось, окутывало не теплой печалью, а теплом утешительным, ласковым. Агидель, привыкшая к перемене настроений лишь в худшую сторону, совершенно не знала как себя вести - то ли радоваться, то ли опасаться, но плюнув на рассудительность и осторожность, уткнулась носом в плече старшей и даже осторожно об него потерлась. Ну, так, на всякий случай.
- Простила я лишь одного, а не весь род. Того, кто понял, что поступил не правильного. Того, кто просил прощения. А остальные… Они ведь, те, кто выжили, и сейчас поступили бы так же. И ведь их так много было, что уже и не верится, что другие бывают. Так за что их прощать?  – Агни с трудом давались эти слова. Не то, чтобы эта тема была ее нелюбимой, но ранее так откровенно она об этом ни с кем не говорила, даже с Горынычем. Да ему и не интересны такие подробности, это уж точно.
- А ты простила их? Тех людей, что держали тебя в рабстве. Меня лишь однажды пытались склонить к… - Агидель засмущалась, подбирая слова и на этот раз спрятала все лицо в плече Гамаюн, чуть отвернувшись в обратную сторону, стараясь максимально заглушить слова и не выдать краску, прилившую к щекам. – К человеческой близости, одев ошейник и принуждая возлечь на ложе, но по людской глупости мне удалось освободиться от оков и, вернувшись в свое истинное обличье опалить надругателей. Так я освободилась.… Кажется, в сто семидесятый раз. – Птичка, легко улыбаясь, вспоминала всю комичность тех, давно минувших дней. Вот и шуму она тогда навела. Даже поговаривали, что обожжённый Царь не мог более иметь наследников, да и поделом ему было, как считала сама Жар-Птица. Нечего подобному смраду размножаться, и без того бед на землю-матушку хватает.

0

13

Вещая птица сама того не замечая гладила младшую сестру по волосам и слушала ее глухой голос. Казалось, что она заставляет себя говорить, но в то же время речь текла так, словно была давно отрепетирована и запомнена до мельчайших подробностей. Что же ты, птичка? Неужто и поговорить было не с кем и ты зеркалам отдавала свою застарелую боль?
- Простила одного… - задумчиво пробормотала Богдана, - А остальные поступили бы так же… Ты права, несмомненно. Но я привыкла считать, что коли уж ненавидеть, то того, кто виновен, а не переносить чувства на весь его род. Конечно, их много. Властолюбивых, жадных до того, что называют у вас крестьяне халявой. Но ведь и невинные души есть. Не может не быть. В мире всегда действовал определенный баланс, не всегда нам понятный. Но он точно есть.
Взгляд персиянки остановился на камнях перил, что напротив тех, где расположились крылатые. Трещинки на сером фоне камня, перекрываемые зеленью мха, сплетались между собой заставляя мысли совершать такие же кульбиты. Люди. Самая молодая, но самая живучая и надоедливая раса. Гамаюн относилась к ним с равнодушием, но и с изрядной осторожностью, ориентируясь на славянскую, такую точную пословицу  «не буди лихо». В одно время они казались ей просто букашками – раздавишь и не заметишь. Но жизнь показала, что даже такие букашки могут завалить верблюда, если их орда. Да и в изворотливости ума – им можно позавидовать, настолько они поднаторели в том, чтобы находить любые способы извлекать выгоду для себя.
- Простила ли я? – Вещая птица почесала кончик носа, - Да, и давно. Во-первых, потому что они все равно умерли, а я свободна и поныне. А во-вторых, потому что они мстили, убивали, предавали друг друга в желании обладать моей удачей и мной как вещью. Они все за это заплатили. А насчет близости, - тут Богдана засмеялась, легко и звонко, - Знаешь, те годы я считаю бесценным опытом. Ведь я была практически человеком и это многому меня научило. Можно даже сказать, что сейчас я живу свою третью жизнь.
Гамаюн улыбнулась тому ощущению тепла, что разлилось внутри, при воспоминаниях о далекой и давно погибшей Персии. Она давно отпустила всю ту боль, что принесли ей смертные на родной земле. Действительно простила их – ведь они так несовершенны. И даже с некоторой веселой ностальгией вспомнила одного, так быстро погибшего персидского царевича, что был далеко не самым худшим из людей, встречавшихся на пути птицы удачи.
- Железными струнами время вибрирует, - тихонько запела Богдана, зарываясь пальцами в рыжую шевелюру Огненной, водилась за ней такая привычка. Ну, а пение? Захотелось вот. Подумаешь выходит что-то между колыбельной и балладой -
Наполнено радостью грез.
Отпусти свои страхи в полет, моя милая,
Они не вернутся всерьез.
Струятся сквозь пальцы алые всполохи
Мониста плетут тонкий звон…
Деревья и травы не выдадут шорохом,
Раз не вышла еще на поклон.
Пока  в унисон твое сердце закатами
Отпусти заскорузлую боль.
Лети и танцуй лучше с грома раскатами,
Под рукой твой душевный покой.

0


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Высока цена, да бесценен товар.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC