SLAVDOM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Планируя месть, готовься к возмездию.


Планируя месть, готовься к возмездию.

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://sd.uploads.ru/t/4IYMk.jpg

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
земли Фирмаре, недалеко от деревни Бэйле
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Кощей Бессмертный, Орсана, Мирча
ВРЕМЯ
май, 2014 года
КРАТКИЙ СЮЖЕТ
Орсана полна решимости отомстить Кощею за смерть сестры. Только мстить чародею - опасное занятие.

0

2

Отправляясь в горную деревушку, Кош не поехал на Пепле. Оставил вещего коня в конюшне, даже не оповестив, куда направляется и не спросив совета. Незачем Пеплу знать о своем хозяине все, а кое-в чем не нужны и советы. Девицу-красавицу звали Вайоллка, и Кош обхаживал ее уже седьмицы две. Сегодня скромница разрешила таки поцеловать ее в уста сахарные, правда прикрылась платочком - целуй через шелк, это не так страшно. Но глазки уже были безумные - еще пара встреч и готова будет бежать на край света, и про платочки забудет, и про скромность.
Он просидел у Вайоллки в светелке всю ночь, и еще до свету ушел из деревни, никем не замеченный. Солнце еще не взошло, но небо посветлело и стало того же цвета, что и ирисы, заполонившие все склоны. Кош шел медленно, наслаждаясь утренней свежестью, улыбаясь собственным мыслям и пиная цветочные головки. Нет, внешний мир - это, конечно, хорошо и заманчиво, но что может быть лучше здешних мест? Здесь он - царь и бог, да и лет ему не так уж чтобы очень мало. Со временем надоедает суета, хочется покоя, тишины и любви. Вот забрать бы Вайоллку, поселиться где-нибудь в тереме, в чаще, на горной вершине, чтобы только ветер захаживал в гости...
Замечтавшись, чародей не заметил, что из кустов жимолости за ним внимательно и недобро следят девичьи глаза...

+1

3

Тонкая рука с обломанными ногтями погладила начавший было распускаться цветок жимолости, робко радеющий весне и стремящийся к согревающему солнышку… И жестокосердно скомкала в длани. Орсану сейчас не радовало ничего. Ни звонкие трели птиц, ни выглядывающие из земли-матушки фиолетовые головки крокусов, ни яркая зелень Карпатских гор.
Белые измятые лепестки опали наземь. Сестрица Марфа часто просила принесли  ягодок, да молодых побегов жимолости, когда Орсана ходила по грибы да ягоды в лес. Она настаивала их с другими травами да протирала нежную кожу. И ей советовала. Да только недосуг было с сестрицей  баловаться. В деле ратном сноровка да умение боевое ценится, а не белы рученьки да губы алые.
«Кто же меня бранить будет за лицо расцарапанное, за штаны мужеские?» Девица шмыгнула носом, прогоняя непрошеные слезы. «Будешь у меня ответ держать за сердце свое поганое, за девицу сгубленную!».
Мстительница облюбовала себе место в буйных зарослях жимолости да затихла, поджидая ворога. Да не обычного злодея, а самого Кощея Бессмертного. Он сестрицу младшую со двора хитростью увел и сгубил в замке своем черном.
Отец с матерью горевать принялись, а Орсана местью праведной загорелась. Только осадил ее сразу батюшка. Молвил не здолать ей, девке неразумной, зло великое. Не берет Кощея ни меч заговоренный, ни стрела отравленная. Только не слушала она слов мудрых, в бой рвалась. Пришлось батюшке под замок посадить пока не охолонет.
Поняла тогда девица что добром не отпустят за сестру мстить. Смирилась для видимости, у батюшки от сердца и отлегло. Тогда выпросила Орсана денег на ярмарку сходить и расцеловав родителей отправилась в путь. Только в ближайшем подлеске заготовлен был скарб для нее самый ценный – меч добротный, лук прадедовский, кольчуга легкая да сумка со съестным на первое время.
Об оружии своем девица радела боле матери за дитя. Меч с гнутыми рожками на рукояти покоился в дорогих ножнах, а за налуч отдала чуть ли не половину сбережений.  Хоть и не знавал меч крови людской, а стрелы только дичь разили. Ведь истинный воин сперва украшает свой меч,  потом уж себя. А себя Орсана считала истинным воином…
Деньги, хранимые на ярмарку девица отдала пройдохе одному. Он приходил к батюшке в полк наниматься, только выгнал тот его в зашеек, ибо совестью не чист и скользок аки уж, от такого и знать не будешь чего ожидать в битве лютой. А отдала за то, чтобы вызнал правду про Кащея – куда и когда направляться будет без свиты своей. Девица хоть и мнила себя воительницей, да только понимала что супротив нескольких человек ей поставить нечего будет…
Завидев вдалеке человеческий силуэт сердце возликовало. По дороге шел путник. Орсана натянула тетиву и затаила дыхание, в ожидании пока он приблизится и станет понятно тот ли злодей, который сестрицу сгубил. Не выходить с ним в открытую все-же ума достало. А ну-ка облезлый щенок супротив матерого волка. Даром что-ли клан в руках держит?
От напряжения она закусила губу до крови, а сердце так и билось в груди загнанной птицей. «Не обманул пройдоха! Он! Он проклятый!» Про облик супостата девица вызнала еще ранее, чем объявила родичам о мести.
Кипя жаждой отмщения воительница выпустила стрелу. Та тренькнула и впилась в живот Кощея. Тот покачнулся, да только замертво падать не спешил. Тогда погибельная ярость выдернула из  ножен меч  и подняла Орсану в нерассуждающем зверином прыжке. Каленая сталь пробила грудь с чавкающим звуком и Кощей Бессмертный нашел таки свою смерть, упав уязвленный мечем.
К горлу подступила дурнота и выдернув меч девица отошла на несколько шагов, стараясь не вдыхать металлический запах пролитой крови.
- Поделом тебе супостат! За сестру-девицу убиенную! Не мучить тебе боле дев невинных!

Отредактировано Орсана (2014-10-08 08:27:13)

+3

4

Вот так зачастую и бывает - размякнешь душой, любуясь на  цветочки, тут в тебя стрелу и вколотят. Увернуться Кош уже не успел, и получил граненым наконечником прямо в кишки. Не слишком страшно, жаль - рубаху попортили. Хороша была, из алого шелка, золотом шитая. Кош невольно замедлил шаг, досадуя и на себя - за потерю бдительности, и на дурака-стрелка, пульнувшего из кустов. Какой-нибудь очередной богатырь, которого Ягища наслала. И что ей неймется, ведьме этой?!
Но тут из кустов показался стрелок, и Кош оплошал во второй раз, и получил еще и мечом в сердце, окончательно доконав рубаху. Это был вовсе не богатырь, а богатырка. Давненько он таких не видел - с самого Киев-града, что при Владимире Святославиче. Думал, повывелись богатырки, ан нет - нашлась одна. Глаза отчаянные, рот кривится то ли от ненависти, то ли от страха. Она не сразу смогла вырвать меч, а потом отбежала на несколько шагов.
От рывка Кош упал на колено, и девица приготовилась праздновать победу. Ах, так это - месть? За сестру-у? Почесав переносье, чародей поднялся, как ни в чем ни бывало, с сожалением растянув испорченную рубаху.
- Значит, так теперь разговаривают? Без суда и следствия - голову с плеч? А ну, иди сюда! - он в два счета сцапал богатырку за шиворот и встряхнул. Не сильно - так, чтобы зубки стукнули и ножки резвые взбрыкнули. И вывернул ей руку, отбирая меч. - Дай-ка сюда ножичек, порежешься еще, краса ненаглядная! 
Меч улетел в заросли жимолости, а Кош окончательно уверился, что девка вышла против него одна, без помощников. Вот ведь - волос длинный, а ум - короче куриного носа. И только после этого он выдернул из пуза стрелу и сломал ее в пальцах.
- Какой же неумеха тебя ратному делу учил? - спросил Кош почти ласково. - Или не знаешь истины, что богатырская рука один раз бьет? Вот, взяла и рубаху испортила... И что мне сейчас с тобой сделать? Может, в змею превратить и зубы тебе напрочь повыдирать? Будешь сидеть в болоте и лягушек глотать. А может, тебя колодой сделать? Дубовой колодой, на которой мясники туши рубят?.. Раз тебе так чужой кровушки хотелось?
Приговаривая так, он поворачивал богатырку из стороны в сторону, беззастенчиво рассматривая. Да никакая она не богатырка - девчонка, только-только вошедшая в невестину пору. Носик - злой, точеный, глазками так и сверкает...
- За кого ты мстить-то собиралась? Что-то не припомню я на своей совести невинно убиенных дев. Может, имя подскажешь?

+1

5

На душе легче от содеянного не становилось, но девица тешила себя тем, что отомстила злодею черному. Ее рукою возмездие свершилось, и не губить ему больше души молодые.
Да только помирать Кощей не торопился. Поднялся, рассматривая рубаху порченную, да речи вести надумал. От вида такого Орсану еще сильнее замутило и к месту приморозило – не слова ответить, ни пальцем пошевелить. Видано ли чтобы мертвые вставали? А дух не испустить, опосля удара в сердце, ни один смертный не может. Да, видимо, недаром Бессмертным нарекли.
Сцапал он Орсану, аки дитя малое за шиворот, тряханул как спелую грушу, да рассматривать принялся, девица только и смогла что пискнуть. Меч, батюшкой даренный, отдавать не хотела, да кто спрашивал? Не совладать девице в силе супротив воина.
«Ну все… Конец мой пришел… И за сестренку не отомстила и сама сгинула.» Боязно было - страсть как. Руки холодели, а зубы постукивали от угроз страшных. Сразу вспомнилось, что чародей он. Только не верила басням. В деревне тоже говаривали, что у хромого Дяка глаз дурной, а на деле просто нелюдимый и косой с рождения. А вот сейчас сразу поверилось. И в быль, и в небыль.
Ничего не боятся только дураки и покойники. К первым девица себя не относила, а ко вторым Кощей мог сейчас против воли причислить. Захотелось разреветься от досады, да только перед злодеюгой стыдно.
Боялась Орсана супостата, вот только норову была горячего, а язык так завсегда впереди нее бежал. Не смогла вытерпеть поругания батюшкиного, его наука в руки оружие вкладывала. Поразмыслила, что хоть так, хоть эдак, а жизни лишит и саданула ногой от всей широты славянской души по коленке Кощеевой. Печалилась только, что сапоги мягкие и веса, как в заморыше, а не племенном быке.
- Какого суда восхотел супостат?! – будто кошка лесная тихо и зло шипела богатырка. Громче и рада была бы, да только в подвешенном состоянии не выходило. - Над Марфой-красою суд вершил прежде чем заморить в логове своем?

+1

6

Она еще и лягаться вздумала. С тем же успехом могла бы пятки о землю отбивать. Ну зато хоть имя сказала. Марфа. Кощей хмыкнул - сколь этих Марф было!.. Разве всех упомнишь? Может, и была среди них девчонкина сестра. Кто теперь скажет, что с ней случилось? Может, в лягушку превратил, чтобы не надоедала. Может, сама ушла, разобидевшись. Может и в колодец сиганула, от помрачения ума. А его-то вина какая?..
Солнце тем временем показало из-за гор огненную выгнутую спину, и Кощей заторопился. Нет, наступающий день его не пугал, просто дела ждали. Дела важные, клановые. А тут разбирайся с соплюхой, которая умудрилась любимую рубашку попортить.
- Вот что, девонька, - Кощей измыслил наказание для дерзкой, и сам себе восхитился - какой коварный. - Ни одну девицу я силой не утаскивал. Сами приходили. Липли, хуже репейника назойливого, как на веревке за мною таскались. Верно, и твоя сестра среди них была. Что, не веришь?
Он подтащил девчонку к рослому буку, стоявшему одиноко, прищелкнул пальцами, и воительница в мгновение ока оказалась прикрученной к древесному стволу невесть откуда взявшейся веревкой.
- Так-то лучше, - полюбовался Кош на свою работу. - Мне тут недосуг с тобой болтать, да и новые дырки в рубашке ни к чему, поэтому я тебя оставлю. Деревня недалеко, скоро кто-нибудь на тебя наткнется и развяжет. Да только когда развяжется узел веревки, ты к своему освободителю привяжешься накрепко невидимыми путами - не сможешь отойти от него дальше, чем на десять шагов, а иначе - смерть тебе безвременная. Вот и посмотришь, как к тем относятся, кто проходу не дает. Сестрицу вспомнишь. А чтобы ты никого предупредить не смогла, я тебя на время речи лишу - помолчи до вечера, - Кощей приложил палец к губам девушки, накладывая заклятье безмолвия.
Потом потрепал ее по плечу, улыбнулся на прощанье, помахал рукой и оборотился вороном, после чего полетел в свой замок, а о неудачливой убийце и думать позабыл.

0

7

От слов Кощеевых девица возмутилась пуще прежнего. Да как же, не утаскивал?! Каждая мать при упоминании имени супостата дочек пригожих сразу прятать бросалась под замки амбарные! О чем она и поведала тут же злодею.
На деле же от дури девичьей под замками и закрывали, дабы вслед не бежали да семьи свои не срамили. Вот только девице, далекой от дел сердечных, и невдомек этом было, высказывала она Бессмертному упреки, да ругалась, порою, и по-богатырски… В дружине отцовской к Орсане привыкшие были и забывали, что девчонка, и не все позволительно сказывать при ней, пускай и булаву на ногу роняла…
Пыталась воительница лягаться и кусаться, да ничего супротив нечисти не поделаешь. Прижал к дереву, девица брыкаться перестала, да смолкла, поперхнувшись очередным проклятием. Примотал Кощей невесть откуда взявшейся веревкой к буку. Да не сам, а веревка сама по себе веление выполнять принялась. У Орсаны по спине мороз прополз. «Вот сила то нечистая!» - думала девица, но вслух ругаться больше не решилась. Только холодела все более, вслушиваясь в слова Кощеевы.
Когда злодей решил дар речи отнять, хотела воительница за палец укусить к устам приложенный, да страх сковал что не шелохнуться. А после обернулся вороном да скрылся в небе.
«Уж лучше помереть в лесу, чем сбудется сказанное!» В скором времени, твердая уверенность в этом поубавилась. Тело затекло, а пошевелиться, чтобы размять затекшие мышцы, не было никакой возможности. Захотелось пить, и спустя еще некоторое время Орсана уже сама ждала, чтобы хоть кто-то развязал веревку.

+1

8

Наполнив возок дровами, Мирча присвистнул, давая знак лошади двигать вперед, а сам пошел рядом, держа поводья. Возвращаться в деревню ему страх как не хотелось. Еще не покинув гор, он уже заскучал по тишине, росной свежести и своей избушке. Но в деревне ждали дров - близился Ляльник, праздник в честь весенней богини. Будут жечь костры и приносить требы, будет пир - зажарят на открытом огне ягнят, сварят огромный котел каши, напекут пирогов. Только это и мирило с необходимостью прожить в Бэйле несколько дней.
Он отправился в путь еще до света, и добрался до деревни, когда солнце уже стояло почти на полдень. Весна в этом году была ранняя и дружная. Зеленая трава уже вовсю пробивалась сквозь прошлогоднюю, пожухлую, и везде синели первоцветы - их еще называли "дочь поперед матери", потому что цветы появлялись раньше листьев.
Вдруг лошадь испуганно задергала ушами - видно, почуяла кого-то. Мирча похлопал ее по морде, успокаивая. Они уже были рядом с деревней - тут бояться некого. Из кустов испуганно порхнули птицы, и древоруб, помешкав, позвал:
- Есть тут кто? Зачем прячешься?
Ответа не последовало, но лошадь всхрапнула и замотала головой. Теперь и сам Мирча слышал какую возню по ту сторону зарослей жимолости. Подхватив топор из возка, он отвел ветки, чтобы посмотреть, кто там хоронится, как вор.
Это был не вор. Мирча опустил топор и даже рот открыл от удивления. На поляне стояла девушка. Была она привязана накрепко к дереву, светлая коса растрепалась, пряди прилипли к разгоряченному лицу. Привязали ее на самом солнцепеке. Гнус вокруг так и роился, нападая на беззащитную жертву. Мирча не сразу выскочил на поляну. Сначала огляделся и прислушался - вроде и не водится здесь разбойников, но не ловушка ли какая? Хотя, что с него взять? Всего богатства - дрова, топор, да рубашка.
И дураку было понятно, что девушка была славянских кровей. Среди потомков румын таких светловолосых не водилось. Иногда рождались рыжие, но их считали колдунами и сторонились, а со славянами вообще старались не иметь никаких дел, считая их захватчиками.   
Но даже если девушка - славянка, и совершила преступление, слишком жестоко так ее наказывать - медленной смертью от жажды. Мирча сдвинул шапку, почесал затылок, а потом перехватил топор и пошел к дереву, на ходу примериваясь, как половчее перерубить веревки, сильно не попортив коры - а то осерчает лесной дух за никчемную порчу деревьев, еще медведя пошлет.
- Не бойся, сейчас освобожу, - сказал он.
Девушка не ответила, только глядела так отчаянно, словно ее живьем резали. Мирча решил, что стоит она тут уже долго и так измучилась, что и говорить не может.
- Воды у меня нет, - продолжал он, - но рядом деревня. Если хочешь - довезу. А лучше иди своей дорогой, славян у нас не жалуют.
Он разрубил узел одним ударом, и веревки упали на землю. Доброе дело сделано, хотя говорить о нем никому не стоит. Мирча кивнул девушке на прощанье и вернулся к брошенному возку. Подхватил вожжи и хлопнул лошадь по крупу.

Отредактировано Мирча (2014-10-14 08:02:18)

0

9

Солнышко пригревало не по-весеннему жаркое. Любила под таким солнышком на молодой травке поваляться девица, а вот сейчас опротивело оно. Что найдут ее Орсана сперва не сомневалась, деревня не далеко и люди в лес часто ходят. Да только вспомнила что деревня румынская и совсем духом сникла. Мало было одного злодея, так румыны если найдут - по зубоскалят и пойдут дальше.
Как себя жалко-то сразу стало… «Уж лучше бы батюшку послушалась.» Девица досадливо притопнула и в очередной раз стала ерзать и пытаться ослабить путы. «Уж если выберусь с напасти этой, все равно найду способ со свету сжить!» От постоянной возни волосы растрепались, раздражающе липли ко лбу и лезли в глаза.
Нервно сдув непокорные волосы Орсана замерла. Послышался скрип телеги и фырканье лошади. Она отчетливо помнила проклятие Кощеево и с замиранием сердца ожидала увидеть того, кто станет и спасением и наказанием. А услышав говор румынский да мужеский голос, девица прикрыла глаза и откинула назад голову, решив разреветься, да только стукнувшись затылком об ствол перехотела. «Да что же я невезучая-то такая!?»
Из-за дерева вышел высокий крепкий румын. Одежда на нем была простая, в руках топор. «Видимо по дрова пришел» - Отстранено подумала полонянка.
Ой до чего же не хотелось бегать следом за ним, да только остаться привязанной было страшнее. Мужик, как ни странно, злорадствовать не стал, а собрался освободить. Орсана попыталась остеречь его, да верно Кощей слово сказал, не могла вымолвить не звука. Открыла рот, будто рыба выброшенная на сушу, и закрыла. Только в пересохшем горле сильнее першить стало. Все что оставалось, так это затравленно наблюдать как опадают колдовские путы, да как одним взмахом топора незнакомый румын привязывает к себе даже не ведая об этом.
Почувствовав что веревки опали, девица наземь и села. Затекшие руки и ноги будто иголками покалывало и она стала растирать их, да пыталась с мыслями собраться. На предложение довезти до деревни девица только нервно головой мотнула. Приютят ее в деревне, как же… Да ее быстрее с ведра водой окатят, чем дадут напиться. Да и проклятие как же? Не даст оно отойти от спасителя. В словах Кощеевых сомнения не возникало после увиденного.
А лесорубу время некогда было нипочем терять. Он сел на возок и ехать собрался. Да только как отошел к лошади своей, дурно стало девице. Вдохнуть бы воздуха, а не выходит.
Подскочила Орсана следом, да за вожжи уцепилась. Вдохнула воздух полной грудью и облегченно выдохнула. Таким сладким весенний воздух для нее еще не был. Постояла чуть, успокаивая колотящееся сердце, да полезла молча на край возка. Сейчас все равно ничего объяснить не сможет, надо вечера ждать.

+1

10

Когда спасенная девица молча полезла в возок, перепугав лошадь, Мирча недовольно покосился на невежу, но ничего не сказал. Болтать он никогда не любил, а тут вроде сам предложил до деревни довезти. Но могла бы и поблагодарить, между прочим. Они миновали взгорок и подъехали к деревне.
Бэйле - самая обыкновенная деревня. Около пятидесяти домов, на горе - молельня с деревянными резными статуями богов, у самой реки - мельница. По одну сторону - покосные луга, обнесенные плетеной изгородью, по другую - пашни. Был полдень, и деревенские отдыхали. Каждый знает, что нельзя работать в полуденные часы, если не хочешь заболеть или лишиться урожая. Боги не любят слишком усердных, которые жилы рвут, лишь бы скосить на копну больше или сжать вместо двух снопов - четыре. 
Домой славянку везти не годилось, и Мирча решил оставить ее у старухи-знахарки, которая жила на отшибе, в маленькой покосившейся избушке. Подъехав, он крикнул, не въезжая в ворота:
- Тетушка Вадома! Выйди!
Знахарка не заставила себя долго упрашивать, она уже привыкла, что к ней наведываются и днем, и ночью, и в тепло и в стужу. Деловито поправляя платок на голове, она окинула Мирчу взглядом:
- Ты заболел, что ли? Вижу, здоров, как бык. Или дома что приключилось?
Мирча мотнул головой в сторону воза с дровами:
- Девушку нашел. Помоги ей, если помощь нужна. А я дрова в требище везу, мне некогда.
Вадома не сразу бросилась к светловолосой девушке, хотя была женщина сердобольная. Но потом все же подошла помочь слезть  на землю, протянула руку:
- Давай, выбирайся. Посмотрю, что там с тобой приключилось.

0

11

Всю недолгую дорогу девица любопытно рассматривала спасителя, который за всю дорогу больше и слова не сказал. А что? Не на смотринах же, чтобы скромно глазки прятать. Мужик как мужик, могло все намного хуже оказаться. Запоздало вспомнила Орсана, что в лес помимо дровосеков да грибников ходят тати, которые поджидают поздних путников, дабы поживиться.
В скором времени и в деревню въехали. Воительница лишь печально вздохнула. Славянка, в кольчуге и мужских портах, слова не скажет, только липнет к дровосеку как на мед. Вот потеха-то будет. Настроение снова начало стремительно портиться.
Подъехали к старенькой избушке. Орсана сперва удивилась. На вид мужик дельный, а живет в такой халупе, где явно мужская рука давно не прикладывалась. Но как оказалось там жила местная знахарка.
Она не отказала в просьбе и подошла к тележке, с которой девица не спешила слазить. Заметно было, что большого желания возиться со славянкой у нее не имеется, да отказывать, видно, не хотела.
Женщина протянула руку, но богатырка руку не приняла. Помотала отрицательно головой и слезла с телеги самостоятельно. «Я и сама могу на ногах твердо держаться, непочто со мной как с немощной!» - мысленно возмущалась воительница. Невежливо это было, но ей какое дело? Заклятие Кощеево привязало ее к лесорубу, а с другими румынами общаться не хотелось. Да и не могла, что еще больше злило. Посещали мысли чертить палочкой на земле слова, да откинула она их. Деревенские люди, в большинстве своем, необразованные, посчитают еще, что колдовать надумала.
Слезла, да подойдя к своему спасителю, взялась за рукав рубахи. А то оставит еще на попечение знахарки, и сам по делам своим в путь двинется, а заклятие-то не дремлет.

+2

12

Мирча попытался выдернуть рукав, но девица держала крепко. Вот ведь странная! И все молчком! Знахарка уставилась во все глаза, с любопытством ожидая, что будет дальше.
- Это - тетка Вадома! Она лечит. Лечит. Она не обидит. Она добрая. Иди с ней, поможет, - объяснил Мирча девице, говоря медленно, чтобы поняла. Обитатели Карпат говорили и по-славянски, и по-румынски, и на странной смеси двух языков, неплохо друг друга понимая. Но кто знает, может эта пришла откуда-нибудь из диких земель, где человечьей речи не разумеют. Она вон и одета под стать парню. В Бэйле ни одна женщина на себя порты не взденет, а еще и кольчугу!..
- Ну что с ней делать? - вздохнул Мирча, взглянув на знахарку. - Боится, наверное.
Знахарка вдруг хихикнула:
- Значит, не очень ей помощь травознаи требуется. Ишь, вцепилась! Ладно, недосуг тут мне с вами, если вы разлучаться не хотите. Дела ждут.
И Вадома проворно засеменила по направлению к избушке.
Мирча остался один на один со спасенной славянкой, и было ему совсем не весело. Он уже начал подумывать, не совершил ли глупость, освободив девицу от пут.
- Я дрова везу, жрецам, - снова начал он втолковывать белоголовой дурехе. - Тебе туда зачем идти? Останься здесь.
Он напрасно надеялся услышать что-нибудь в ответ. В конце концов, махнул рукой и присвистнул на лошадь. Пусть идет куда хочет, эта странная. Вот еще бы рукав отпустила - и все совсем хорошо.
Они миновали деревню, где на них смотрели, как на двухголовых, потом вышли на берег реки, где стояли идолы, окруженные частоколом от сторонних глаз.
Мирчу ждали, и навстречу тут же вышли несколько волхвов помоложе - разгрузить возок.
- Кто это с тобой? - - спросил один, не выдержав любопытства. - На наших, вроде, не похожа.
- Да вот, прибилась по дороге, - недовольно ответил дровосек. - Уходить не хочет. Боится, наверное.
- С каких это пор у нас пугливые начали в кольчугах расхаживать? - спросил жрец. Спросил вроде бы участливо, но в голосе была насмешка. Впрочем, Мирча насмешки не услышал, продолжая складывать ровные сухие полешки на землю.

0

13

Когда лесоруб попробовал выдернуть рукав Орсана только крепче за него ухватилась. В некоторой степени ей было даже жаль парня, на его месте и сама вырывалась бы, да только себя жальче, и посему за рукав она держалась уже обеими руками.
Далее случилось интереснее. На каждую фразу, сказанную будто для хворенькой, медленно и с акцентом, девица согласно кивала, окромя последней. На нее она отрицательно замотала головой, да так что и без того растрепанная коса перекинулась через плечо на грудь. "Вот так сразу и пошла! Если отойду от тебя - уже не одна знахарка не поможет."
Ну что с ней делать? Вопрос уже набил оскомину. Этим вопросом задавались батюшка с матушкой, а после и сестрица с ними сговорилась. Для них и ответ у Орсаны всегда заготовлен был - "любить, да кормить вовремя". Хотела уже было и тут подсказать, открыла рот, да обрадовалась что говорить еще не может. Одно дело батюшке так ответить и другое дело человеку не знакомому. Даже чуть покраснела от слов не произнесенных.
Травница видимо по своему расценила легкий румянец, а может просто была рада поскорее избавиться от славянки, и шустро направилась к своему жилищу.
Девица уже перевела облегченно дух, радуясь что травница ушла наконец, да только спаситель ее еще не оставил надежду избавиться от обузы. Девица снова замотала головой в стороны. Он махнул рукой да пошел далее по делам своим, а девица за ним.
Проходя через деревню Орсана насупилась. "Вот вылупились, славян сроду не видали?" - вздернула носик горделиво, но рукав так и не выпускала, пока на берег реки не вышли.
"Вот еще! Да кого это ты трусихой считаешь?!" - воительница обиделась, фыркнула и сложила руки на груди, шутки ли ради - второй раз предполагает трусость в ней.
Постояла подле него немного, поостыла и решила помочь с дровами, может, гнать не будет, коль увидит что полезна может быть. Каравай испечь это не по ней было, а вот в работе помочь, грибов насобирать - то запросто.

+2

14

Не глухая она была - и то славно. Головой мотала, значит, понимала человеческую речь. Только уходить по-прежнему не хотела. Даже по деревне шла, держась за рукав рубашки. Это, конечно, никуда не годится, но не вырываться же на потеху людям? Когда она начала помогать с дровами, Мирча лишь вздохнул - ну где это видано, чтобы женщина делала мужскую работу? Вроде и у славян такого нет, отколь она такая взялась-то?
- Посиди, без тебя справимся, - он забрал у нее поленья и посмотрел с жалостью.
Выгрузив дрова, Мирча отправился домой к родителям, а странная девчонка - понятное дело - за ним.
Так они и появились в родительском доме - сидя в пустом уже возке, рядышком, и молча. Мирча уже понял, что девчонка отвечать не намерена, а сотрясать воздух словами, если один молчит, как рыба - это глупо. 
Дома была только мать, и было чему порадоваться. Она - не отец, хворостину не возьмет. Мать выбежала из дома, увидев, что сын явился не один, а с какой-то девицей.
- Кого это ты привел, Мирко?! - изумилась она. - А ну, как Шофранка узнает?!
Ссадив нежданную попутчицу с телеги, Мирча буркнул:
- Вот и напугай ее Шофранкой. Может, выйдет толк. А мне на конюшню надо.
Девицы - девицами, а лошадь распрягать - это еще никто не отменял. Краем уха он услышал, как мать вопрошает гостью:
- Ты откуда такая?! И кольчуга на тебе... Украла, что ли где? Да ты что молчишь-то? Неужели немая?! Мирко! Нам немая не нужна! Я тебе прямо говорю - не вздумай Шофранку бросать!

0

15

Воительница большой силой не отличалась. В отличие от отцовской дружины в девице были кожа да кости, только постоянные тренировки и закалили тело. Поэтому Орсана брала поленья поменьше и носила к остальным. Да только помощь ее не по нраву пришлась. Лесоруб вздохнул и отобрал деревяшки, при этом наградив таким сочувственным взглядом, что девица задохнулась от возмущения. Она хмыкнула и резко развернувшись взобралась на возок, где нахохлилась  будто воробей на морозе. "Ну и справляйтесь! Не больно-то и хотелось помогать!".
Не то чтобы дома сильно приветствовали когда она бралась за мужскую работу, но наученные горьким опытом другую и не давали. Шить, вышивать, готовить, стирать и выполнять стандартные женские поручения девица не умела. Постоянно старалась удрать к дружине на тренировку, и если все же удавалось ее заставить что-то делать – то матушка с сестрицей трижды раскаивались в этом. Она портила не со зла, но делала все рассеяно и лишь бы побыстрее, не заботясь о результате.
Так и просидела, надувшись да сложив руки на груди, пока не закончили выгружать дрова с возка. Лесоруб больше не принимал попыток избавиться от нее, а закончив свою работу молча отправился дальше.
Приехали они снова к избе. Это была получше, чем у травницы. Тын вокруг стоял ровненький, сам домик ухоженный и аккуратный. Из дверей к ним спешила женщина. Когда она подошла поближе, то Орсана заметила некую схожесть с ее спасителем. "О Перун!... Не уж-то матушка его!?". Хотя чему было удивляться? Итак ясно что рано или поздно человек вернулся бы домой, а там его могли не только мать с отцом ждать, а и жена с малыми детьми. От такой мысли по спине пробежали мурашки, а ладони стали слегка влажными.
И хотя настроение у матушки было не самым дружелюбным, Орсана ей практически обрадовалась, даже не представляя как она, немая, объяснялась бы с женой и плачущим младенцем. Но спустя уже несколько мгновений мечтала вернуться к злополучному буку. Матери возможных женихов никогда не питали нежных чувств к воительнице, но тем не менее посылали своих сыновей свататься, желая породниться с воеводой. Батюшка и приданое хорошее сулил и в дружину бы пристроил, так что они мирились с довеском в виде девицы, вбившей себе в голову что она воин… А от этой же родительницы и царский терем в приданом не спасет!
«Да лучше в поле в одной кольчуге против Кощеевой армии!» Мысленно воскликнула девица и убежала… Но не в поле, а за лесорубом следом. Дома то на нее ругались постоянно, но там отмахнулась и пошла, а с сестрицей так вообще огрызнуться могла. Если в деревне из мальчишек кто задирал - так еще проще, дала в глаз и всех делов. А тут что делать? Да если по совести, то кое в чем и права она. У лесоруба, оказывается, Шофранка есть, а тут девица непонятная пришла.
Но невеста невестой, а жить охота. Главное до вечера дотянуть, а там объяснится можно будет. Догнала Орсана его да снова за рукав дергать, чтобы внимание обратил, и давай жестами показывать. Потыкала пальцем в сторону матушки и провела пальцем поперек своего горла, а потом отрицательно головой замотала. Шофранка угроза пока еще призрачная, а вот матушка уже вполне реальная.

+2

16

Девчонка становилась обузой. Видно, она не хотела отходить от него ни на шаг. Мирча еле сдержался, чтобы не загнуть позлее, когда она жестами стала показывать, что не желает находиться рядом с матушкой Тшелабой.
- Посиди здесь, - сказал он, указывая на лавку возле забора. - Мне надо лошадь распрячь.
Но вид у немой был такой жалкий, что он смягчился.
- Ладно, пойдем со мной. Будь рядом, если боишься. Только в задок за мной не таскайся. Люди засмеют.
Пока Мирча возился с лошадью, все время искоса поглядывал на немую. Она стояла спокойно, была не буйная и даже - хорошенькая. Он еще раз от души пожалел девчонку. Видно, жизнь у нее была несладкая, если она ходит не в рубахах расшитых, а в кольчуге. Да еще и выглядит так, словно баню не придумали еще.
- Переночуешь у нас - и ступай себе, - сказал Мирча, напоив лошадь и бросив ей сена. - Пошли, сейчас мать на стол соберет.
Он умылся у колодца, размышляя - пойдет ли странная девушка за ним в задок, когда он туда соберется. Мать появилась на крыльце, взглянула на неразлучную парочку и всплеснула руками.
- Горе ты мое! - запричитала она. - Да что на тебя всякая напасть валится?! Ладно, или есть, похлебка стынет!
На столе сегодня стояла похлебка с солониной и кукурузная каша. Мирча с удовольствием принюхался - мясо в эту пору ели редко. Даже в животе заурчало в предвкушении вкусной доброй еды.
Мать порезала хлеб и выложила его на стол, на белом полотенце без вышивки.

0

17

Девица стояла подле лесоруба, слушала, но и не шелохнулась даже в сторону лавки. Настроена она была решительно до последнего следом ходить. Да только за сегодняшний день она порядком вымоталась и только смотрела побитым щенком, размазывая пыльное пятно возле глаза.
Но румын вдруг переменил сказанное и позвал с собой. Орсана сразу же побрела следом, переведя дух и с нетерпением ожидая вечера. Слова про задок немного смутили девицу, об этом она еще не думала, но теперь искренне надеялась что он в пределах десяти шагов окажется, иначе спаситель, не обессудь, придется провожать. 
Пока парень занимался лошадью, воительница облокотилась о стену, подложив руки под спину, и тихо наблюдала. Сначала хотела помочь с лошадью, тем более что любила животных, а буланая кобыла отличалась кротким норовом и покладистостью. Но так и не решилась подойти, решит еще как с дровами, что опять девка неразумная лезет не в свое дело, да погонит.
Постепенно внимание с лошади переключилось на ее хозяина. Он с добротой относился к животному и даже приласкать не забыл. От сердца отлегло. К животному ласково относится, неужто человека погонит?
И не обмануло предчувствие. Лесоруб позволил остаться переночевать, а сейчас большего девице и не требовалось. Наутро все легче станет, когда спадет заклятие безмолвия.
Проходя колодец, парень умылся. Орсана заглянула в ведро с остатками воды и ужаснулась увиденному. Со дна на нее смотрела будто век не мытая девка. Быстро зачерпнув ладонями воду, плеснула в лицо, оттирая прилипшую грязюку. Ничего странного и нет, что матушка в ужас такой пришла при виде нее. Жаль штаны, измазанные соком травы так быстро, как щеки, не отмыть. Шустро умывшись,  девица побежала следом, пока Мирко не ушел далее оговоренного Кощеем расстояния.
От горшков с едой шел аппетитный дух. Тут же в животе свело и заурчало, а рот мгновенно наполнился слюной. Орсана силилась вспомнить когда она последний раз ела. Утром хлебной крошки даже не было. Встала на заре, чтобы дойти да подготовиться к засаде, не до того. Вчера тоже не ужинала. Продумывала предстоящее событие и поэтому ничего не лезло внутрь от переживаний. Вспомнился обед. Матушка тогда накрыла знатный стол. А с того времени уже день прошел.
Матушка, причитая, усадила Мирко за стол, а воительница осталась стоять подле входа. Почему-то рядом с этой женщиной она робела сильнее, чем перед отцовскими витязями. Да и негоже без приглашения за чужой стол лезть. Но пустые ножны и налуч сняла и поставила в угол подле двери. Жалко и меч и лук добротный. Остались на той злополучной поляне. Стрела почему-то осталась в нем всего одна. Остальные, как рассудила богатырка, растеряла в схватке с Кощеем. Да и схваткой это назвать нельзя было, оттягал как котенка за шкирку.

+1

18

Девица обхождение знала - и за стол сразу не полезла. В семье старосты был такой порядок - сначала едят мужчины, а уже потом за стол садятся женщины. Мирча покосился на приблудившуюся. Умывшись, она стала почти милой.  Но вот голодный блеск в глазах унять не смогла.
- Садись, поешь. Хватит порог топтать, - позвал он. - Дай ей миску и ложку, мать.
Вот еще! - вскинулась старостиха. - Ты поешь, а потом я уже и ее накормлю. А то сведу ее на конюшню, пусть там ест, чтобы столы не пачкала.
- Не так говоришь, мать, - Мирча покачал головой. - Мы же люди, а не звери. Она нам ничего плохого не сделала, что же ее как собаку от стола гнать? Да и видишь же, что она умом ущербная. А таких милость богов бережет. Покормим ее - глядишь, и счастья прибавится.
Он протянул ломоть хлеба девушке, приглашая сесть рядом.
Тшелаба выпятила нижнюю губу, но с сыном спорить не стала. Пока мужа и старших дома нет - он в доме хозяин. Вот придет староста - тогда и погонит попрошайку поганой метлой вон со двора, а то и из деревни. А девчонка их не объест, не богатырь ведь.
- Ну? Что застыла? - сказала она незваной гостье. - Умерла, что ли? Иди есть, пока зовут.

Отредактировано Мирча (2014-11-10 21:57:57)

0

19

Стоя возле двери Орсана даже радовалась, что не может ответить, иначе такого наговорила бы... Не даром почтенные старцы поучали что слово - серебро, а молчание - золото. Нельзя сказать что девица была такой уж большой скандалисткой, но редко когда могла смолчать, если говорили что-то злое. Руки вымыла, лицо вымыла, а переодеться ей не во что, так какой смысл лаять впустую? Так и стояла, злясь, пока не заговорил дровосек.
Девица от его слов духом воспрянула. Сразу он в ее глазах такой благородный стал, такой добрый. Ну словно прекрасный принц из заморской книги, которую по вечерам сестрица просила почитать. Там он ради прекрасной принцессы сразился с драконом и отсек тому голову. Только там была сказка, а тут быль!
Все эти мысли промелькнули за долю секунды и их развеяли дальнейшие слова про то, что будто Орсана умом ущербная. Девицу сразу и приземлилась с небес на землю.
"Сказки на то и сказки, чтобы девиц неразумных забавлять, а тут настоящая жизнь и кушать хочется тоже по настоящему". Воительница приняла из рук парня хлеб и присела рядом. Плохо скрываемая досада матушки позабавила и хотелось уж совсем по-детски показать язык, да только последствия могли оказаться для нее плачевными. "А что, я же умом ущербная, значит мне можно." Но проверять на деле все-же не стала.
Пододвинув к себе миску переложила с общего горшка себе ложку с горкой каши. Не смотря на щуплое тельце аппетит у девицы был отменный - среди отцовских витязей чуть ли не быстрее всех ложкой работала. Но дома к ее прожорству привыкли, знали сколько сил нужно на тренировках, а тут она стеснялась положить себе больше, вдруг хозяйка решит что объела.

+1

20

Мирча покосился на гостью - она положила себе кушанья чуть-чуть. Ему стало жалко девчонку - наверняка, боялась показаться прожорливой.
Он ничего не стал говорить, отобрал у нее миску и щедро наполнил кашей. Ничего, они не обеднеют, если накормят. А то она вон какая тощая! Напросвет кости видать. Мирча пододвинул к девушке горшок с похлебкой - ешь, мол. И чтобы не смущать еще больше, перестал обращать внимание на славянку и отдал должное матушкиной еде. А готовила старостиха жирно и вкусно. Вскоре ложка заскребла по донышку миски, и Мирча довольно вздохнул - наелся. Он собрал со стола хлебные крошки в горсть и отправил их в рот - грешно хлеб выбрасывать. Он так тяжело дается, что и над крошечкой дрожишь.
Мать, пережидавшая, пока он отобедает, пристала с расспросами:
- Ты откуда ее такую приволок? Чья она? Ты же знаешь, что мы со славинами не якшаемся!
- И я не якшаюсь, - согласился Мирча, блаженно развалившись на лавке. После сытной еды требовалось отдохнуть. - Нашел ее в лесу. Кто-то к дереву привязал. Разбойники, наверное.
- Или сама она разбойница! - мать посмотрела на пришлую с негодованием. - Выдерет ей Шофранка космы, как узнает!
Но потом немного смягчилась:
- Пошли, хоть платье тебе какое найду. А то ходишь, как чучело! Всех домовых и дворовых нам распугаешь!

0

21

Воительнице начинало казаться что немая тут не только она, так редко и не охотно парень говорил что-либо. Но это как раз и не было удивительным, матушка могла любого переговорить.
Дровосек забрал миску, до краев доложил каши и вернул на место. Орсана недоуменно посмотрела, хотела поблагодарить, да только кивнуть и могла. Зачерпнув ложкой кашу тут же отправила ее в рот, чуть ли не обжигая язык. Каша была вкуснющая. Никто больше внимание за едой на нее не обращал и Орсана только и успевала работать ложкой чуть ли не быстрее Мирчи, по достоинству оценив стряпню старостихи.
Собрав остатки каши девица облизала ложку и положила возле миски, ощущая себя Колобком с круглыми боками, про которого в детстве матушка рассказывала. Казалось что после такой сытной еды только кататься и сможет. Навалилось состояние благодушия и умиротворенности и даже возобновившееся ворчание хозяйки не злило как прежде. А на замечание про Шофранку так и вовсе безразлично пожала плечами. Против витязей отцовых стояла, что ей девка какая-то. Эх, не видывала она еще как эти же витязи на подпитии начинали робеть и бочком протискиваться в угол дома завидев женушек благоверных на пороге со скалкою наперевес. Отец после гулянок предпочитал вообще домой не являться - оставался спать в лагере среди дружины. 
И даже огрызнуться, после такого ужина совершенно не хотелось. Поэтому она лишь послушно направилась следом за хозяйкой дома.

0

22

- Шофранка, ты чего это за своим женихом не следишь?
Мельникова дочка, только что закинувшая на телегу пудовый мешок с мукой, отряхнула руки и посмотрела в сторону кричавшей, презрительно надув губы.
Деревенские девки из бедных семей - даже не просто из бедных, а голотьба голотьбой - тащили вязанки хвороста и знай себе покатывались со смеху.
- Что за ним следить? - ответила Шофранка. - Не иголка, не потеряется.
- А уведут - не боишься? - не унимались зубоскалки и захохотали еще громче.
Не боюсь. Что он - теленок, что ли? - Шофранка тоже не дура была в речах и обычно ее редко задевали. - Не вы ли уводить собрались, босота простоволосая?
У нее самой на ногах были новехонькие кожаные башмачки, расшитые бисером, а в косу был вплетен пук шелковых лент красного, синего и желтого цвета - радуга, да и только. И серьги у нее были со звоном, и монисто в три ряда - их она не снимала, даже работая по дому, а мельник хвалился соседям: "Смотрите, моя дочка и в коровник вся в золоте ходит, а уж как на праздник разнарядится - солнце померкнет!"
А еще Шофранка была крепка телом и сильна на руку. Она одна управлялась с воловьей упряжкой, и кидала мешки с мукой быстрее любого работника. При случае могла обидчика осадить не только словом. И у такой-то жениха сманивать?
Но девки не унимались:
- Куда нам с тобой тягаться! Все пуганые-перепуганные! А вот одна нашлась - не побоялась. В кольчуге ходит, богатырка, видно! Так и вьется вокруг Мирчи, ни на шаг не отходит. А он ее за ручки белые брал, на телегу подсаживал, а теперь домой увел. Не с родителями ли знакомить собрался? А может, уже и свадьбу тайком сыграл? Женой молодой обзавелся?
- Молчите уж, вруньи, - фыркнула Шофранка, но между бровей залегла морщинка.
Глядя вслед девкам, мельничиха призадумалась. Никогда ее раньше так открыто не задирали. Значит, есть какая-то правда в речах.
Покусав губку, Шофранка подозвала работника и поручила ему телегу, а сама заскочила в дом, скинула фартук, покрутилась перед зеркалом, положила свежий каравай в корзинку - подарок будущим свекру и свекрови, а заодно и предлог, чтобы к ним домой заявиться, самой посмотреть, кого там Мирча привел. Да и привел ли? Может, набрехали девки завистливые.
Она обернулась скоренько, потрепала по холке собаку, охранявшую дом старосты, которая даже лаять не стала - признав Шофранку. Стукнув в дверь, мельничиха переступила порог, скромно потупив глазки.
- Тетушка Тшилаба! - позвала она хрустальным голоском. - Дома ли ты? Я гостинец принесла!

0

23

Появление Шофранки было не то чтобы совсем некстати, но как-то очень уж неожиданно.
Мирча рывком сел на скамье, глядя, как невеста вплывает в избу, ступая плавно, как пава, и теребя разноцветные ленты в косе.
- А и ты, Мирча, уже дома? - вроде бы удивилась она. - Вот, гостинчик принесла. Только сегодня пирог испекли, с капустой, да из пшеничной муки - самой белой, крупитчатой. Хотела вот матушку порадовать, а теперь вдвойне радость будет - как жениха дорогого угощу.
Она поставила на стол корзину и откинула белоснежное полотенце, шитое по краям красными цветами. Пирог и в самом деле был хорош - большой, да круглый, за золотистый, как солнце. По всей избе пошел хороший дух, словно перед праздником.
- Отведай, сама пекла, - сказала Шофранка сладко и тягуче, и разломила угощение, с поклоном протягивая Мирче кусок размером с две его ладони.
Кусок он взял, не отказываться же. Но есть не спешил. Только что отобедал, да еще как сытно, так, что и стряпню уже некуда положить.
- Мать сейчас кормила, - сказал Мирча. - Потом съем.

0


Вы здесь » SLAVDOM » Забытые былины » Планируя месть, готовься к возмездию.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC